вторник, 24 марта 2015 г.

Революция, мораль и патриотизм

Патриотизм — идеологическая мастерская таких идеалов, которые легко совместимы с аморализмом во всем, что не касается собственно «своих».

Философ Сергей Аскольдов, размышляя в 1918 году о причинах русской революции, описывает третье, недостающее начало в народной душе как собственно человеческое:
«В составе же всякой души есть начало святое, специфически человеческое и звериное. Быть может, наибольшее своеобразие русской души заключается, на наш взгляд, в том, что среднее, специфически человеческое начало является в ней несоразмерно слабым по сравнению с национальной психологией других народов. В русском человеке как типе наиболее сильными являются начала святое и звериное». 



Михаил Эпштейн

Бесшабашность лжи

На какие свойства русской души делают ставку героизаторы «вежливых людей»

* Михаил Эпштейн (р. 1950, Москва) — философ, культуролог, филолог, эссеист, заслуженный профессор теории культуры и русской литературы университета Эмори (Атланта, США), профессор русской литературы и теории культуры и руководитель Центра гуманитарных инноваций Даремского университета (Великобритания), член российского Пен-центра и Академии российской современной словесности.

На что рассчитывают в России пропагандисты — на доверчивость народа? В самом деле, надо быть очень доверчивым, чтобы поверить: Россия осталась чуть ли не единственной страной, защищающей высокую мораль и идеалы на фоне окончательно растлившегося Запада.

Но если бы все ограничивалось моралью и «скрепами». Наша власть грозит всему миру ядерным испепелением, отнимает территорию у братского народа, злорадствует над иноземными бедами, травит соотечественников-вольнодумцев, разжигает злость против всех «ино-» и «инако-» и очевидно для всех — лжет, лжет, лжет. И при этом пользуется возрастающей поддержкой народа. На что здесь ставка — на подлость?

Да и как вообще совместить романтическую приподнятость пропаганды (все те же высокие идеалы «русского мира») и ее неистовую злобность?

Благоподлость

Если вдуматься, идеальность и подлость не обязательно противоречат друг другу. Есть такие идеалы, которые особенно легко оправдывают подлость и даже подталкивают к ней — например, коммунистические идеалы равенства и братства, которые не мешали миллионам людей уничтожать своих товарищей и братьев во имя высоких идей. Люди верили в высокое и вместе с тем не гнушались совершать мелкие подлости, а уж крупные тем более: их легче идейно обосновать. Убить одного человека — преступление, а сотни и тысячи — это социальная справедливость и историческое возмездие.

Идеалы создаются ценностным разделением: добро — зло, красота — безобразие, истина — ложь, высокое — низкое… Но есть еще одно деление, которое, по сути, перечеркивает все остальные: свое — чужое. Идеалы родовые, племенные, национальные, а также этническо-религиозные резко делят мир на своих и чужих; по отношению к последним возможно любое злодейство, выступающее как доблесть и добродетель. Патриотизм — идеологическая мастерская таких идеалов, которые легко совместимы с аморализмом во всем, что не касается собственно «своих».

Часто идеалы и подлость соотносятся как цели (благие) и средства (любые). Если есть благоглупость, то есть глупость с благими намерениями, то почему бы не быть и благоподлости? Можно ли убивать, предавать, кощунствовать с благими намерениями? Очевидно, можно, и диапазон примеров очень широк: от Великого Инквизитора у Достоевского до Павлика Морозова в советской агиографии.

Двоедушие

Помимо благоподлости, сознательно связывающей высочайшие цели с низкопробными средствами, есть и более распространенный тип двойственного поведения, который такой связи даже и не требует. В «Идиоте» Достоевского рассказывается о двух крестьянах-товарищах. Одному приглянулись серебряные часы другого, и он, чтобы не расстраивать приятеля кражей, решил попросту его убить. Но душа его жаждала высокого, и он от всего сердца помолился Богу, заранее попросил у него прощения, а затем, исполнившись истинно христианского духа, порешил топором товарища и часы взял себе. Классический пример двоедушия: человек следует двум несовместимым принципам, даже не задумываясь о том, что здесь может быть проблема выбора.

Одним из первых эту поразительную черту народного двоедушия подметил А.С. Пушкин. В повести «Дубровский» Архип-кузнец поджигает барское поместье, ничуть не жалея гибнущих там людей, — и вместе с тем с опасностью для жизни влезает на горящие балки и спасает кошку.

«Стеклы трещали, сыпались, пылающие бревны стали падать, раздался жалобный вопль и крики: «Горим, помогите, помогите»… Архипушка, — говорила ему Егоровна, — спаси их, окаянных, Бог тебя наградит. — Как не так, — отвечал кузнец…

<…> Бога вы не боитесь — божия тварь погибает, а вы с дуру радуетесь, — и поставя лестницу на загоревшуюся кровлю, он полез за кошкою…»

Нельзя не заметить пушкинской иронии по отношению к «набожному» Архипу. Он не двуличен, не кривит душой. Он двоедушен. Срединная часть души, собственно человеческая, выпала — или, скорее, еще не народилась. Это примитивный дуализм, когда человек ведом двумя импульсами, не отдавая себе отчета в их несовместимости. Там, где в душе должно быть целое, образуется расщелина.

Философ Сергей Аскольдов, размышляя в 1918 году о причинах русской революции, описывает третье, недостающее начало в народной душе как собственно человеческое:

«В составе же всякой души есть начало святое, специфически человеческое и звериное. Быть может, наибольшее своеобразие русской души заключается, на наш взгляд, в том, что среднее, специфически человеческое начало является в ней несоразмерно слабым по сравнению с национальной психологией других народов. В русском человеке как типе наиболее сильными являются начала святое и звериное».

Эта странная нравственная развинченность, расхлябанность души подмечена Достоевским, точнее, его «подпольным человеком», как характернейшая черта соотечественников — не только из народа, но и образованных классов. В «Записках из подполья» противопоставляются два типа романтиков: европейские и русские. Европейский романтик устремлен в надзвездные выси, русский же может вести себя преподлейшим образом — и на высоте его идеалов это никак не скажется.

Можно назвать это инфантилизмом, нравственной незрелостью. Зигмунд Фрейд находил ее в личности самого Достоевского, в глубинных традициях русской «психеи»: совершать преступления — искренно каяться в них — и совершать новые. Двигаться по кругу, не восходя на ступень сознательного душевного роста: «Кто попеременно то грешит, то, раскаиваясь, ставит себе высокие нравственные цели, — того легко упрекнуть в том, что он слишком удобно для себя строит свою жизнь. <…> Этим он напоминает варваров эпохи переселения народов, варваров, убивавших и затем каявшихся в этом, — так что покаяние становилось техническим приемом, расчищавшим путь к новым убийствам. Так же поступал Иван Грозный; эта сделка с совестью — характерная русская черта».

Варварская мораль не исключает идеалов — племенных, патриотических, религиозных, но вместе с тем допускает любое злодейство и подлость по отношению к чужим. Это резко двуполярное деление мира на «своих» и «чужих» и есть признак варварства, которое не знает промежуточной, цивилизованной зоны, собственно человеческой.

Обман как удаль

В России чем глубже пропасть между идеалом и фактом, тем больше она импонирует массе. Боязливая ложь может уклоняться от истины на несколько градусов, ложь посмелее — на прямой угол, а совсем отважная — на 180 градусов, то есть быть прямо обратной истине.

«К страшным последствиям могут привести уверенность в собственной исключительности, попытки любыми средствами достичь сомнительных геополитических целей, пренебрежение элементарными нормами права и морали» (15. 10.2014).
«Другие государства открыто заявляют о своих геополитических претензиях, не останавливаются перед открытым вмешательством во внутренние дела независимых государств» (20.01.2015).

Кто это говорит, отстаивая интересы международного правопорядка против геополитических претензий? Генсек ООН? Римский Папа? Либеральная европейская пресса? Нет, это говорит президент той самой страны, которая под его руководством присоединила к себе часть другого государства и ведет войну на его территории, сломав систему безопасности, которая семьдесят лет укреплялась в Европе. Обвиняет других именно в том, что в этот момент делает сам на глазах у всего мира. Такая «обратность» без отклонения хотя бы на один градус не может быть случайной: она рассчитана со снайперской точностью. А цель, очевидно, простая: продемонстрировать глубочайшее презрение ко всему миру — и тем самым расположить к себе соотечественников. Чем? Да именно дерзостью и бесшабашностью лжи — как пощечиной наотмашь. Чего уж там трусить и кривить душой! Пусть западные лгут украдкой, вполсилы, делая вид, что у них еще осталась совесть. Нам терять нечего, мы идем напрямик: в бою — против врага, во лжи — против истины.

Власть бравирует обманом как удалью, подмигивая массам и встречая их поощряющий прищур. Дескать, понимаем, сами такие. Власть не станут уважать, если она просто призовет к экспансии; а вот если власть скажет, что мы защищаем мир от хунты и фашистов, но при этом подмигнет нам как сообщникам, — значит, нас уважают, и мы в ответ ее уважаем. Если нам протрубили все уши, какие мы благородные и духовные, а одновременно ведут нас на разбой и дают понять, что между моралью и бытием есть зазор и иначе быть не может, в реальном мире живем, — то это нам в самое большое удовольствие, потому что мы и морально высоки, и геополитически побеждаем, а значит, в двойном выигрыше.

Так уж испокон веков повелось на Руси: раскол между ритуалом и поведением. Мораль должна быть заоблачной, вербальные обряды соблюдены — и тогда все позволено. Подлость не столько в низком поведении, сколько в праве на полную его нестыковку со словами и даже обратность им. Вот где воистину широк человек — а попробуй его сузить, если он раскинулся на седьмой части земли, да и она ему тесна, подавай шире.

Под знаком удобоверия

Следует отметить разницу между двоемыслием советской эпохи и двоедушием нынешней. Тогда двоемыслие принимало форму раздвоенности целей и средств. У советского человека порой еще возникал внутренний конфликт между идеалом и бытием, сейчас это сглажено, поскольку нет никакого разрыва между будущим и настоящим, между целями и средствами. Бесцельная война, без идеалов, без будущего — война как состояние проголодавшегося государственного организма, ищущего удобоваримой пищи.

И в народе все проходит под знаком удобоверия — когда любые внутренние конфликты решаются не драматически, не трагически («наступить на горло собственной песне»), а поиском наибольшего психологического комфорта. Веришь в то, во что удобнее всего верить. Ведь недаром начало нынешнего века общество провело под знаком гламура, и теперь его уроки применяются к ситуации прямо противоположной, не благополучно сытой, а предельно тревожной, чреватой лишениями и жертвами. Новейшая пропаганда все равно настроена на гламур — это большой шаг вперед по сравнению даже с «оптимистической трагедией» советской эпохи. Тогда все-таки была трагедия, разрыв с прошлым, жертвы в настоящем — и вера в будущее. Сейчас нет разрыва времен, нет ни трагедии, ни оптимизма, есть некое подвешенное состояние, в котором всем хочется расслабиться и получать удовольствие. Это и есть удобоверие как стремление к максимальному душевному комфорту даже тогда, когда внешние обстоятельства не дают для этого оснований.

Для некоторых наибольший комфорт сопряжен, напротив, с полным недоверием. Но это тоже удобная позиция, так сказать, гламурной чернухи. Недавно мне написал один студент из Петербурга, проходивший стажировку в британском университете, по отзывам моих коллег, вполне развитый и мыслящий. Он прочитал мою статью «Кризис — это суд. Над собой» и не понял, за что России себя судить. «Что же мы сделали плохого и в чем нам нужно оправдываться перед «международным сообществом»? Я послал ему ссылки на ряд публикаций, с фактами и мнениями, отличными от официальной пропаганды. На что он мне ответил с заметным раздражением, что не доверяет ни российской, ни западной прессе, а поэтому предпочитает оставаться в области философии и искусства.

Вот такая грустная история, типичная для времени «кризисного гламура». Человеку удобнее ни во что не верить, а пребывать над схваткой, затыкая уши. Удобоневерие, по сути, мало чем отличается от удобоверия — это все та же позиция безразличия к истине и исторического сомнамбулизма. От двоедушия до малодушия — один только шаг.

Источник: www.newtimes.ru

Тем временем в понедельник

В понедельник, 23 марта, палата представителей Конгресса США приняла подавляющим большинством голосов резолюцию, призывающую Обаму начать поставки летального вооружения на Украину. Согласно документу, это позволит Киеву «увеличить возможности украинского народа для защиты суверенитета». Кроме того, ответственность за погибших в конфликте в Донбассе авторы резолюции возлагают исключительно на Россию. Документ носит рекомендательный характер.
Ранее Вашингтон выделил 320 миллионов долларов на военную поддержку Украины. До сих пор поставки ограничивались нелетальным вооружением.
Также за время военного конфликта на востоке Украины Киев получил военную помощь от ряда государств Европы, которые входят в состав НАТО. Речь, в частности, идет о Чехии и Литве. При этом многие европейские страны выступают против экспорта оружия на Украину. В их числе Германия, Франция, Дания, Эстония, Италия, Венгрия и Польша.

Лекция начальника железных дорог

– Глобализация – это достижение гегемонии страны, победившей в холодной войне. Глобальная империя подразумевает глобальное господство и глобальную десуверенизацию покоренных народов. Разрушение национального государства приводит к угрозе разрушения национальной идентичности. Посмотрите, что происходит на территории Ирака, и вы точно увидите возвращение Средневековья. Кто его создал? Кто покупает у террористов нефть? Кто разрушает колыбель нашей цивилизации? Уже в начале этой тирады понятно было, к чему Якунин клонит: виноваты США. Но все оказалось хитрее. Вернее, старее: виновато то, что раньше называли мировым правительством, а Якунин теперь – мировым финансовым олигархатом (МФО). Это такое сверхсообщество, новый политический класс, распространяющий свое влияние на мировую экономику, а значит, и на все остальное. Основной признак МФО – экстерриториальность. «Их дома, их офисы вы видите вокруг себя в любой точке мира», – объясняет лектор непонятное слово.
Избранная группа начала формироваться уже во время Первой мировой войны. Каждая мировая война – движение к мировому господству мирового олигархата. «Каждый мирный договор после войны является лишь промежуточной остановкой в процессе движения». И любая попытка пересмотра мирного договора – повод к новой войне. И так до бесконечности.
Только Октябрьская революция и образование Советского Союза, по словам Якунина, «приостановили драйв глобализации». СССР стал заслоном от идей нового порядка. А потом СССР не стало, и олигархат опять поднял голову.

Источник: www.online812.ru


Судьба России в XXI веке
Справка об этом сайте.


Депутаты Ленсовета 21 созыва и в настоящее время внимательно следят за судьбой России, публикуют в этом блоге свои наблюдения, статьи, предложения, газетные вырезки, заметки, ссылки на интересные сообщения в Интернете.
Какое государство сложится в России в 21 веке: анархия, деспотия, монархия, олигархия, демократия или, может быть, клерикализм?
Блог придуман после выборов в декабре 2011 года, которые, по мнению проигравших партий, были сфальсифицированы.
Народ возмутился столь явным обманом и вышел на митинги. Авторы статей в этом блоге искуствовед Сергей Басов, правозащитник Юрий Вдовин, писатель Александр Сазанов, петербургский адвокат Сергей Егоров, интеллигент Леонид Романков, философ Лев Семашко, публицист Павел Цыпленков в декабре 2011 года критиковали фальсификацию выборов.

На страницах этого дневника вы найдете интересные статьи:




Новейшая история России в книге
«Колбасно-демократическая революция в России. 1989-1993»

The Fate of Russia in XXI Century
Philosophy of blog.

Blog created after the election in December 2011, which, according to observers were rigged.
The people protested usurpation and went rallies. Deputies of in while made declarations.
Deputies of Lensoviet convocation today preoccupied follow the fate of Russia, publish in this online journal his observation, Offers, links to interesting posts on the Internet, Notes, press clippings, articles.
What kind of state will become Russia in the 21st century: despoteia, anarchy, monarchy, democracy, oligarchy or, perhaps, clericalism?

On the pages of this Blog - publication of the Economy, Culture, Politics, War, History, Finance:




Modern History of Russia in the book
« Sausage-democratic revolution in Russia. 1989-1993»

Комментариев нет :

Отправить комментарий