пятница, 13 марта 2015 г.

Общество или государство

Гражданское общество — это всего лишь способ самоорганизации людей вне контроля государственных институтов. Но такая самоорганизация совсем не обязательно бывает благородной и благолепной.

 Общество и государство — это в принципе разные вещи. Только четкое противопоставление государственных и общественных интересов способно сформировать национальный интерес как фактор внутренней и внешней политики. 

Денис Драгунский

От имени народа


Денис Драгунский о том, что гражданское общество совсем не синоним «хорошего» общества

В давние советские годы в Союзе писателей случился большой скандал. Пришли из Комитета партийного контроля серые молодые люди с оловянными глазами и сделали, говоря по-нынешнему, аудит. И выяснилось, что крупнейшие советские писатели, столпы соцреализма, партийности и народности, имеют очень сильную недоплату по части партийных взносов. Настолько сильную, что возникал вопрос о сознательном занижении партвзносооблагаемой базы.

И были эти писатели приглашены на Старую площадь. А там в стародавние времена располагался Центральный комитет нашей ленинской партии — та же администрация президента, только при коммунистах.

Пригласили их, значит, в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. Там за большим столом сидели товарищи в серых костюмах, с оловянными глазами. А у самого главного товарища глаза были как весь советский стратегический запас олова. Немудрено, что крупнейшие писатели оробели. И начали лепетать жалкие слова в свое оправдание.

Один говорил, что он забыл заплатить, потому что уже три года вдохновенно и безотрывно пишет роман, в котором разоблачает происки ревизионистов, империалистов и модернистов. Другой говорил, что песни на его стихи поют по всей стране, гонорары поступают крайне неравномерно и поэтому опоздания с уплатой взносов вызваны чисто техническими причинами. Третий и вовсе нес какую-то несусветицу про заграничные командировки.

И только четвертый вздохнул, развел руками, виновато улыбнулся и сказал: «Эх, да что говорить! Слаб человек…»

Именно его-то и простили. А остальным вкатили по строгачу с занесением. Почему? Потому что самая правильная общественная позиция в Стране Советов была пребывать в ничтожестве. Признавать, заявлять и всячески это подчеркивать.

Тем самым поддерживался давний консенсус между народом и властью.

Власть в России считала подведомственный народ стоеросовой дубиной, которая ничего не понимает, а если и понимает, то совершенно не так, как надо.

Стандартные слова литературного или театрального начальника: «Мы-то с вами все правильно понимаем, но народ, широкий, извиняюсь, читатель-зритель, не поймет и сделает неправильные выводы».

Дальше — еще интереснее. Начальник считал себя полномочным представителем народа. Поэтому всю свою личную глупость и гнусность он приписывал народу. И действовал «от имени народа», то есть от имени, мягко скажем, не самых лучших, не самых добрых и не самых умных людей.

Народ, со своей стороны, за столетия тоже составил свое собственное представление о власти. Твердое, но тоже вряд ли совершенно справедливое. «А за городом заборы, за заборами вожди», — пел Александр Галич. Вожди только и делают, что жрут шашлык и смотрят американское кино про голых баб.

По одну сторону негодяи, а по другую — сволочи. Хорошая компания для подписания и соблюдения общественного договора.

В этой разбойничьей идиллии было два исключения, два полюса, два идеала. Возвышенная фигура Мудрого Правителя и обсахаренный образ Простого Народа. Воплощение справедливости и кладезь нравственности. Но встречались они только в фантазиях самых отвязанных славянофилов, народников и советских почвенников.

В реальности государство давило гражданина, а гражданин в ответ воровал, чтобы элементарно выжить, — таков демократический взгляд на вещи. Или, с авторитарной точки зрения, гражданин обкрадывал государство, а государство давило его в ответ, чтоб он не растащил страну окончательно, до болта и гайки. Не вижу большой разницы между этими двумя концепциями. Важно, что этот бой был вечен. Он изматывал силы и нервы. «Кто Богу не грешен, царю не виноват?» — вопрошала русская пословица. «Был бы человек, а статья найдется!» — отвечали наши старшие современники.

Поэтому еще более надежной позицией было притвориться табуреткой. Замереть. Исчезнуть из поля зрения власти, зарывшись в ворох членских билетов, демонстрирующих мелкую лояльность. Смешные квадратики ДОСААФа, ОСВОДа и Общества зеленых насаждений. Или наслаждений? Не помню точно, хотя такой билет у меня тоже был.

Замерший и исчезнувший гражданин, однако, был плохим партнером власти в ее внезапно пробудившихся реформаторских устремлениях.

Да и самому себе он помогал плохо, стремясь переложить все свои социальные проблемы на власть. Конечно, он в этом не был виноват: всякая общественная самодеятельность десятилетиями тщательно истреблялась.

В перестроечные годы, когда государство окончательно осознало свое бессилие засеять все газоны, покрасить все заборы, а также накормить голодных, обогреть бездомных и позаботиться о стариках и инвалидах, вот тогда-то в демократической прессе начались разговоры о «гражданском обществе», которого у нас нет и которое нам так остро необходимо.

Между тем гражданское общество в Советском Союзе (равно как и в Российской империи), разумеется, было. Так сказать, имело место — хотя довольно скромное. Потому что

гражданское общество — это отнюдь не синоним «хорошего» общества, то есть свободного, гуманного и ответственного в своих внутренних отношениях.

«Гражданское общество» в точном смысле слова — это всего лишь сами граждане, их неполитические организации плюс свободная экономика (если она в стране есть). А «политическое общество» — это государственные институты (парламент, правительство и прочие органы власти), политические партии и государственная экономика. Вместе они образуют «универсальное общество», или, иначе говоря, «нацию-государство».

Но это в теории.

В народе же «гражданское общество» обычно называют просто «обществом». А «политическое общество» называют «властью». А вот слова «гражданское общество» относят к чему-то хорошему. К правозащитникам, филантропам и экологам.

В романе Оруэлла «1984» умный негодяй О'Брайен рассказывал наивному Уинстону Смиту про эволюцию политических технологий. Старинные деспоты говорили народу: «Ты не смеешь!» Ясное дело, это вызывало революции. Девиз тоталитарных государств был иной: «Ты должен!» Это лучше, но все равно вызывает вопросы. Кому я должен? Почему, за что и так далее. Оруэлловский «английский социализм» говорит человеку: «Ты — такой». Ты все смеешь. Ты никому ничего не должен. Просто ты сам так хочешь — жить в коммуне, упражняться в двоемыслии, бороться с врагами и обожать Старшего Брата. Ты — такой, и точка.

Вот мечта любого политика: чтобы люди принимали власть не просто как данность, с которой приходится смириться, а как исполнение желаний.

Кто сказал, что бизнес должен быть социально ответственным, а политика — демократической? Эти добродетели бизнес и политика приобретают под давлением общества.

Но беда в том, что общество может давить по-разному. Бывает общество, за которым репрессивное государство едва поспевает вприпрыжку. Потому что иначе его сожрет взбесившаяся сволочь, которая составляет если не большинство, то наиболее активное ядро этого общества. Так было в России после революции. В 1917 году солдаты убивали своих командиров вовсе не по приказу большевиков, а от широты душевной. Народ развернул такую вакханалию насилия, грабежа и дележа, что без чрезвычаек уже было не обойтись — в эти-то чрезвычайки и пошла та самая сволочь и стала убивать уже не просто так, а под контролем ЦК РКП(б) и Совнаркома.

Наше образованное сословие под словами «гражданское общество» чаще всего подразумевает именно «хорошее общество». Потому что иначе получаются вещи совсем неприятные.

Ведь что мы имеем в виду, говоря об активном, организованном, разнообразно структурированном гражданском обществе? Прежде всего это некоммерческие и негосударственные (неправительственные) организации. Но ведь любая экстремистская или даже террористическая группа, как правило, является неправительственной и некоммерческой. Такие группы активно общаются, координируют свои действия, обмениваются актуальной информацией и социальными методиками, занимаются просветительской деятельностью — своего рода, естественно. То есть они действуют точно так же, как благотворительные, экологические, женские, правозащитные, просветительские и тому подобные объединения, из которых, по общему мнению, и состоит «гражданское общество в хорошем смысле слова».

В большинство молодежных националистических организаций полиция не может внедриться, поскольку таких организаций нет. Нет такой партии. Есть группы молодых людей числом от 5 до 15 человек. Они сколачиваются по месту жительства или учебы. В каждой группе есть свой лидер, как правило, немного постарше. Люди созваниваются и уславливаются об очередной «акции», то есть о погроме. Участие строго добровольное. В общем, гражданская активность в чистом виде — если отвлечься от содержания.

Давайте постараемся понять существо проблемы. Гражданское общество — это всего лишь способ самоорганизации людей вне контроля государственных институтов. Но такая самоорганизация совсем не обязательно бывает благородной и благолепной.

Одни граждане занимаются благотворительностью или правозащитой, а другие тренируют кулаки и преследуют «расово неполноценных» сограждан или иммигрантов, а то и своих оппонентов из числа правозащитников и просветителей.

Вот и получается, что у нас, да и во всем мире тоже, есть два гражданских общества. Общество Один и Общество Два. Условно говоря, «хорошее» и «плохое».

Образованное сословие 100 с лишним лет тому назад благодарило царские штыки за то, что они ограждают его от народного гнева. Нынче народный гнев реализуется не в виде хлебных бунтов, в которых незаслуженно страдают очкарики. Нынешняя его форма — это нацистская альтернатива демократическому развитию. Очкарикам придется еще круче.

Власть тоже прекрасно это понимает. И активно пугает Общество Один тем, что Общество Два может сорваться с цепи, если «хорошее гражданское общество» не поддержит государство. А те, которые не поддержат, будут записаны в иностранные агенты и выданы «плохому» на растерзание.

Государство, действуя кнутом и пряником, настойчиво стремится превратить общество — не все, разумеется, а только «гражданское», оно же «хорошее», оно же «ответственное», «продвинутое» и «организованное», — в продолжение государства, в его приводной ремень и интеллектуальный ресурс («плохое» пока используется в качестве пугала). Можно спросить: а что тут дурного? Общество и так является единственным ресурсом государства, а от бесконечной грызни и давиловки устали все: и оппозиция, и администрация. Отчего бы не сформировать некий Общественно-Государственный пакт и не начать вместе работать на благо отечества?

Оно бы, конечно, неплохо. В идеале. Но в жизни выходит запятая.

Общество — это континуум меньшинств. Попытки превратить общество в нечто единое сразу лишают его сил и перспектив.

Общественно-государственной гармонии достичь нельзя, да и не нужно. Общество и государство — это в принципе разные вещи. Только четкое противопоставление государственных и общественных интересов способно сформировать национальный интерес как фактор внутренней и внешней политики.

Более того. Если государству все-таки удастся интегрировать в свои структуры «хорошее гражданское общество», то «плохое» тут же многократно усилится, станет единственным структурным оппонентом власти, и нацистская альтернатива из маргинальных фантазий может стать политической реальностью.

«Хорошее гражданское общество» в отличие от государства и большинства организаций «плохого гражданского общества» не требует, чтобы личность ему подчинялась. Но оно защищает человека от посягательств государства. Вернее, от тех людей, которые называют себя «государством» и пытаются распоряжаться чужой жизнью и свободой.

Источник: www.gazeta.ru 

Судьба России в XXI веке
Справка об этом сайте.

Каким государством станет Россия в 21 веке: деспотия, олигархия, демократия, монархия, анархия или, может быть, гуманизм?
Блог создан после выборов в представительные органы власти в декабре 2011 года, которые, по мнению наблюдателей, были сфальсифицированы.
Народ возмутился узурпацией власти и вышел на массовые демонстрации протеста. Авторы статей в этом блоге культуролог Сергей Басов, правозащитник Юрий Вдовин, автор концепции сферной политики Лев Семашко, петербургский адвокат Сергей Егоров, политик Павел Цыпленков, действительный государственный советник Леонид Романков, писатель Александр Сазанов в те тревожные дни сделали соответствующие заявления.
Петербургские политики и сегодня озабоченно следят за судьбой России, помещают в настоящем сетевом журнале свои предложения, заметки, ссылки на интересные сообщения в Интернете, газетные вырезки, наблюдения, статьи.

На страницах этого дневника вы найдете интересные статьи:




Новейшая история России в книге
«Колбасно-демократическая революция в России. 1989-1993»

The Fate of Russia in XXI Century
History of the online journal.


What kind of state will become Russia in the 21st century: democracy, oligarchy, anarchy, despoteia, monarchy or, perhaps, clericalism?
A group of deputies of Lensoviet 21 convocation (powers from 1990 to 1993) today preoccupied follow the fate of Russia, put in this online journal his links to interesting posts on the Internet, articles, Notes, observation, Offers, press clippings.
Blog coined after the election to representative bodies in December 2011, which, according to observers were rigged.
The people protested usurpation and went rallies. Deputies of in while made declarations.

On the pages of this online journal - publication of the Politics, War, Culture, Finance, History, Economy:




Modern History of Russia in the book
« Sausage-democratic revolution in Russia. 1989-1993»


Комментариев нет :

Отправить комментарий