среда, 29 июля 2015 г.

Борьба с Западом - задача России

Quod licet Iovi,
non licet bovi
.


С.М.Акимбеков
Директор Института мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента Республики Казахстан Султан Магрупович  Акимбеков опубликовал  20 июля 2015 года в журнале   "Центр Азии" № 3 (97)  статью "Между Россией и Западом", в которой доказывает, что судьба России - это постоянный конфликт с Западом. И Украина, где война приобрела затяжную хроническую форму, - лишь один из эпизодов более глобального конфликта между Россией и Западом.
А ведь мы, русские, может и на Восток обернуться и там тоже свои порядки установить. Вот тогда, господин Акимбеков не так заговорит.
Почитаем.

По большому счету главный вопрос теперь заключается не в том, каким образом и когда конфликт между Россией и Украиной завершится и кто в конце концов будет победителем. Главный вопрос – что будет представлять собой Россия после завершения противостояния с Западом, какую политику она будет проводить, сможет ли использовать энергию данного кризиса как источник собственного развития? Последнее обстоятельство особенно актуально, если Россию не устраивают общие результаты своего развития последних 25 лет, когда она следовала в фарватере Запада, заимствуя модели и концепции и пытаясь адаптировать их к собственным реалиям.

Россия против Европы, как деспотия против демократии. 

И.Глазунов. Сто веков России. Холст, масло.
Сразу надо сказать, что явных победителей в данном конфликте России и Запада точно не будет. И вопрос здесь не в экономических потерях от взаимных санкций и не в общем ухудшении отношений между двумя противоборствующими сторонами. Вопрос в том, что, по сути, это столкновение между двумя частями одного целого. Потому что Россия при всем том, что россияне часто акцентируют внимание на особом цивилизационном положении своей страны, все равно является частью единой европейской цивилизации.
Конечно, Россия всегда отличалась от Западной Европы. В первую очередь это отличие было связано с разницей в принципах организации. В самом общем смысле для Европы были не типичны восточные деспотические структуры. Здесь отношения строились по горизонтали. Церковь, города, князья, императоры столетиями вели нескончаемую борьбу друг с другом.

В то же время Россия всегда позиционировала себя как наследник Византийской империи с ее типично восточной централизацией власти. Хотя гораздо логичнее предположить, что Россия тесно связана по принципам организации с Монгольской империей, составной частью которой она была два столетия. Но в любом варианте, византийском или монгольском, восточная деспотия была главным методом организации. В Византии она была несколько меньше, но и здесь, к примеру, церковь была частью системы государственного управления. В Монгольской империи уровень деспотии был несколько больше.

Отсюда происходила колоссальная сила российского централизованного государства, которое со времен Петра Первого стало частью европейской политики. Потому что сильное централизованное государство восточного деспотического типа способно концентрировать в своем распоряжении большую часть ресурсов общества. Их можно тратить на масштабное строительство, на содержание огромных армий, завоевания, на создание богатейших коллекций искусства.

Но такая система предполагает значительное ограничение возможностей населения, которое воспринимается только как источник ресурсов. Отсюда вечный вопрос о невысокой степени индивидуальной самостоятельности населения в централизованных восточных деспотиях. Например, весьма показательный пример связан с историей отношений населения итальянских торговых республик и сначала Византийской, а затем ее наследником Османской империей.

Немногочисленные, но очень энергичные венецианцы и генуэзцы сотни лет оказывали давление на вялых византийских греков, вынуждая их на уступки. Однако именно они же в 1453 году составили костяк обороны Константинополя против османского наступления. Причем боевые качества итальянцев, которые не были профессиональными солдатами, а купцами и моряками, были выше, чем у местного населения. Потом Венеция столетиями вела войну против огромной Османской империи, чего стоит только Кандийская война венецианцев с османами на Крите, которая продолжалась 22 года. Один город против целой империи.

Индивидуальные качества имеют критическое значение при получении профессиональных навыков. Индивидуально свободный человек лучше обучается и при этом он гораздо лучше мотивирован, чем не слишком свободные жители деспотических империй. К примеру, Михаил Ломоносов, самый известный ученый времен Екатерины II, был выходцем из архангельских поморов, своеобразной субъэтнической группы населения, где никогда не было крепостного права и были сильны индивидуалистические ценности. И поэтому Российская империя столетиями импортировала из Европы врачей, учителей, инженеров, генералов и офицеров, затем менеджеров. То же самое делали и в Османской империи, но здесь все же были естественные ограничения в вопросах религии.

Но Россия привлекала многих из-за границы своими возможностями, она была готова платить иностранцам, создавать им условия. Все-таки всегда проще взять готового специалиста, чем возиться с местным работником. Хотя и местные всегда были и учили их довольно много, в том числе за границей, но все равно иностранный призыв оставался главной постоянной отличительной особенностью Российской империи.

Но в любом случае Россия использовала преимущества своего положения перед большой, но слабоконцентрированной Европой. Она имела огромную армию, которую могла в решающий момент использовать в политических баталиях на Европейском континенте. При этом русской армии не надо было платить, она состояла из насильно мобилизованных крестьян. В Европе могли не любить Россию за ее «азиатские» обычаи, многие путешественники по российским просторам писали об этом свои критические тексты, но точно так же многие европейцы любили российские деньги и не могли не учитывать российскую военную мощь.

При этом российские элиты были составной частью элит большой Европы. Они разделяли такие же ценности, у них были те же вкусы и привычки. Для Европы все выглядело так, что российская элита с немецкой основательностью и немецкими же корнями управляла массами славянских крестьян в российской «Азии», точно так же как это делали в славянской Восточной Европе немецкие дворяне из Австрии и Германии. Поэтому, например, раздел Польши в XVIII веке был внутренним делом трех империй – двух немецких – Австрии и Пруссии, и российской, но с большой долей немцев в структурах управления. Они поделили между собой слабое государство, которое не смогло наладить свою систему управления в западной системе координат, где католическая Польша находилась не одно столетие.
Если учесть, что Россией во время раздела Польши управляла Ангальт-Цербстская принцесса София Августа Фредерика, известная в России под псевдонимом Екатерина Великая,  и её дети и внуки, то получается, что три немецкие монархии руками, главным образом, русских солдат разграбили и завоевали демократическую страну западных славян Польшу, в которой сильны были традиции шляхетского парламентаризма - короля выбирали! В России монархов не выбирали с 1612 года. Пока правила немецкая династия "Романовых", Россия считалась европейской державой, -  восточная деспотия, наряженная в европейские платья. - Прим. ред.
Конец XVIII века был временем мощных централизованных империй. И хотя они отличались друг от друга, например, в Австрии и Пруссии было Магдебургское городское право, обеспечивавшее самоуправление городов, а в России его не было, тем не менее у них было внутреннее родство на имперском и династийном уровне. По крайней мере, тогда Россия считалась вполне европейской державой.

Естественно, и ее политика в Азии вполне соответствовала европейской колониальной практике. XIX век был веком колониальной экспансии, но Россия была здесь среди опоздавших, и опять же наряду с другими континентальными империями, все с теми же Австрией и Пруссией, последняя в 1871 году стала Германией. Но у Германии после победоносного завершения Франко-прусской войны в 1871 году уже не было возможностей для расширения за счет непосредственных соседей. В то время как в России и Австрии, которая вскоре после венгерского восстания 1848 года стала Австро-Венгрией, такая возможность была. Австрийская империя продвигалась на Балканах, а Российская империя наступала в близлежащей к ней части Азии. И снова Россия была вполне европейской державой, многие яркие ее представители того времени разделяли идеи европейского культуртрегерства – продвижения европейской культуры в отсталую Азию.

Но происходивший в XIX веке научно-технический прогресс, сопровождавшийся в Европе весьма значительными изменениями в жизни общества, все острее ставил вопрос об эффективности управления в старых континентальных империях. И больше всего вопросов было к России и Австро-Венгрии. Россия проиграла Крымскую войну (1853–1856) в основном из-за неэффективности своей организации. Ее военная машина, которая еще совсем недавно составляла основу могущества империи, оказалась громоздкой и неэффективной. Чуть раньше, в 1848 году, Австрийская империя оказалась в крайне опасной ситуации из-за национального венгерского движения и только военная помощь со стороны России помогла ей удержаться в имперском статусе.

При этом, хотя в Австрии было много общего с Германией, тем не менее сложный национальный состав населения, где кроме собственно немцев было много славян, венгров и румын, ограничивал возможности этого государства. Дело здесь было в том, что национальная неоднородность государства в ситуации роста национальных движений создавала проблемы для Австро-Венгрии в развитии парламентских институтов. Например, в венгерской части монархии венгры абсолютно доминировали над зависимыми от них румынами, хорватами, словаками и не хотели никаких перемен.

В то время как после революционных движений 1848–1849 годов в германских государствах, составивших под эгидой Пруссии Германию, сделали свои выводы и пошли на серьезные изменения в политическом устройстве. Здесь парламентская система стала весьма важным элементом государственной системы. Но по сути немецкий, как и любой другой западноевропейский парламентаризм, был результатом развития системы местного самоуправления, которое исторически всегда существовало в городах Европы. Достаточно вспомнить ганзейские города и ту же систему Магдебурского права.

В Российской империи все было значительно сложнее. Крепостное право в 1861 году отменили, когда уже всем стала очевидна его архаичность. В целом российские власти после Крымской войны при императоре Александре II попытались изменить ситуацию, начав в стране частичное реформирование. И опять движущий мотив был связан с европейской идентичностью России.

Хотя после поражения в Крымской войне Россия испытывала большие проблемы в отношениях с Европой. Победители не относились к ней как к равной европейской державе, старались сдерживать ее в военно-политическом плане. Кроме того, европейские демократические движения критиковали Россию за ее архаичность, поэтому у России была очень плохая пресса на Западе. Достаточно почитать статьи Карла Маркса о Крымской войне. Это не могло не волновать российскую элиту. В качестве ответной реакции на изменения в интеллектуальном пространстве Европы в России появилось движение славянофилов, стали распространяться так называемые «почвеннические настроения». Местные интеллектуалы стали отстаивать самобытность России, ее особый путь. Но для аристократии и правящей династии в отношениях с Европой ничего особенно не изменилось.

В тот раз Россия дождалась изменения внешнеполитической ситуации, это произошло после поражения Франции в 1871 году, и денонсировала условия неравноправного Парижского мира 1856 года. Затем Россия снова перешла к наступательной политике, в 1877 году разбила Турцию в очередной войне на Балканах, вела конкурентную борьбу с Англией, которую впоследствии назовут «Большой игрой», активно продвигалась в направлении Афганистана на юге и Китая на востоке. Но в 1905 году Россия снова потерпела тяжелое поражение в войне с Японией, это опять стало результатом неэффективности российской промышленности и аппарата управления.

Революция в азиатском стиле

Это был тяжелый удар по российской элите. Если уж азиатская Япония смогла в кратчайшие сроки добиться таких впечатляющих результатов на пути технического прогресса, то что тогда говорить о России. Она оказалась единственной европейской державой, которая потерпела поражение не в отдельной битве, такие конфузы случались и у англичан, и у французов, а в полноценной войне. Но заметим, что все-таки ее считали именно европейской державой, которой надо было что-то делать со своим положением. Тем более что поражение от Японии стало поводом для начала в России революции 1905 года.

Революция 1905-1907 годов изменила многое. В России пошли на реформы, прекратили конкурентную борьбу с Англией, договорившись в 1907 году о разделе сфер влияния в Азии, заключили союз с Англией и Францией, сделали ставку на экономическое развитие. Последнее во многом опиралось на кредиты со стороны Франции и Англии. Французские и английские деньги обеспечили бурный подъем экономики России накануне Первой мировой войны. Но они же связали Санкт-Петербург политическими обязательствами. В результате Россия вступила в Первую мировую, надеясь получить от союзников территории в Османской империи, включая черноморские проливы.

Первая мировая война обозначила проблемы России, причем это была не только архаичность ее промышленности, что привело к недостаткам оружия и боеприпасов, но также и трудности в общей организации управления огромной территорией в условиях военного времени. Во многом именно последнее обстоятельство стало причиной транспортного коллапса, не позволившего решить проблемы снабжения столицы, что привело к массовым возмущениям в феврале 1917 года, а затем и проблемам в переброске войск для подавления протестов. В России были большие проблемы с тем, что война сделала невозможным сохранение прежней общинной замкнутости крестьянской России. Крестьяне вышли за пределы своих общин, и это сыграло роковую роль в истории империи.

Здесь стоит обратить внимание на существенное отличие революций, которые после Первой мировой войны поставили точку на истории сразу четырех империй. В Австро-Венгерской и Германской империях вслед за падением правящих династий ситуация относительно быстро стабилизировалась. Потому что династия была здесь своего род надстройкой над огромной системой самоуправляющихся обществ. Ее отсутствие стало личной трагедией для аристократии и связанных с ней немногочисленных слоев общества, но не для большей части населения. Но падение династии и образование национальных государств в редких случаях сказалось на собственности аристократии и буржуазии и на положении населения. Для обычной жизни ничего не поменялось. Хотя, конечно, эксцессы в межнациональных отношениях в момент становления национальных государств имели место, например, изгнание немецкого населения из Мариенбурга, ныне Марибор, или исход немцев и венгров из Братиславы, которая ранее называлась Пресбург.

В Российской же и Османской империях падение надстройки оказалось сокрушительным. И вопрос здесь не в династиях, которые представляли слабые правители, тени от былой мощи императорских фамилий. Вопрос в организации. И этим Россия отличалась от Германии и Австро-Венгрии, от европейских государств. В России не оказалось действенных институтов местного самоуправления. Вернее, они формально были как результат административных реформ второй трети XIX века, но не стали устойчивыми образованиями. Поэтому революция потрясла все общество, всю систему общественных отношений.

То же самое произошло в Османской империи. Прежняя модель государства и общественных отношений рухнула. Мустафа Кемаль Ататюрк фактически создал ее заново по западноевропейским образцам. Он хотел сделать классическое государство-нацию в европейском понимании конца XIX – начала XX века. Он стремился привязать Турцию к Европе, сделать ее европейским государством. Многое ему удалось, но религиозный фактор снова сыграл свою роль. Сегодня умеренные исламисты стараются несколько изменить европейскую ориентацию, оставшуюся Турции в наследство от Ататюрка.

В ходе потрясений Гражданской войны в России образовался общественный хаос. Формировались различные формы организации – от самых архаичных вроде казачьего общинного самоуправления и крестьянских республик Сибири, Поволжья и Украины до военных диктатур и попыток организации парламентского управления (Комуч в Поволжье). Многообразие форм организации в годы Гражданской войны говорило не только о кризисе всей общественной модели бывшей Российской империи, но и о том, что эта модель не соответствовала европейским стандартам.

Российские большевики формально опирались на идеи общественного самоуправления через так называемые Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Но в итоге они сформировали классическое восточное бюрократическое государство со строгой вертикалью власти. Возможно, что именно в советский период произошел разрыв территории бывшей Российской империи с европейским пространством. Как это ни парадоксально, но заимствованная из Европы идеология марксизма, которая рассматривала социализм как дальнейшее развитие капитализма, трансформировалась в итоге в идеологию бюрократического государства, которое отменило не только капитализм, но и самоуправление.

Это было все то же восточное деспотическое общество, просто в роли коллективного деспота выступало сословие коммунистической бюрократии. Но эта система обеспечила государство и стоявшую во главе него бюрократию колоссальными ресурсами, которые и не снились российским монархам. С их помощью Советский Союз попытался создать альтернативу Европе и европейскому пути развития. Впервые в истории России ей не пришлось догонять Европу в своем развитии, впервые она могла стать самостоятельным центром притяжения для многих стран мира, впервые могла формировать повестку дня и быть реальным лидером в области технологий. Теперь СССР не был европейской периферией.

Жизнь на периферии (точнее, на задворках)

Правда, ресурсов хватило ненадолго, сверхнапряжение системы оказалось чрезмерным. После распада СССР, по большому счету, все вернулось в прежний формат. Образовавшиеся на месте СССР новые страны, в первую очередь Россия, Украина и Беларусь, как это им ни обидно, снова становятся европейской периферией. Естественно, что это вызывает неприятие и у элит и у большей части общества.

Правда, это происходит не у всех. В Украине большая часть общества и элит все же вполне готовы пойти по пути других стран Восточной Европы, которые стали европейской периферией. Новая Европа втянула в свою орбиту влияния многие страны, которые не вполне соответствовали ее базовым стандартам. Из-за этого Европа сегодня выглядит не настолько однородной, как ей хотелось бы после решения всех противоречий в отношениях между основными государствами – Францией, Великобританией и Германией. Именно эти противоречия приводили к периодическим конфликтам и двум мировым войнам. Сегодня почвы для конфликтов нет. Европа стремится к однородности, но это на самом деле тернистый путь, чего стоит только пример Греции.

Но какими бы ни были внутренние трудности у европейцев, никто на Востоке Европы не говорит о собственном цивилизационном пути. Более того, даже Сербия, которая всегда подчеркивала свои родственные связи с Россией, которая в 1990-х годах пережила две войны с объединенной Европой, тем не менее все равно стремится к объединению с Европой. Сербы морально готовы поддержать Россию, но не более того. Даже Греция, к власти в которой пришли левые радикалы, все равно голосует в поддержку антироссийских санкций.

По большому счету Россия уже не имеет такого влияния среди православных стран на Балканах, как это было в XIX веке. Но не это важно. Важно другое, что никто в Восточной Европе, даже среди старых исторических союзников, не верит, что нынешний российский мятеж против собственной европейской периферийности приведет к каким-то конкретным результатам.

Вопрос о результатах здесь имеет ключевое значение. Россия опять отстает от Запада, в Россию опять импортируют специалистов, не могут обеспечить применение собственным талантам, не могут соревноваться в качестве и конкурентоспособности продукции, снова зависят от западных кредитов. Все выглядит так, что ситуация вернулась во времена, которые были когда-то до Первой мировой войны.

И в этой ситуации нынешний конфликт России с Западом основан на протесте российского общества против европейской периферийности. Но можно ли говорить, что Россия может предложить некую свою альтернативу европейскому пути развития? Это очень интересный вопрос, потому что в качестве первой реакции на конфликт с Западом в российской элите появилась идея поворота на Восток. То есть именно Восток рассматривается теперь как некая альтернатива Западу, а если быть более точным, то европейской цивилизации.

Конечно, Россия является еще и великой азиатской страной и не только потому, что Россия находится на двух континентах и ее восточные окраины тесно примыкают к ведущим азиатским центрам – Китаю, Японии и Южной Корее. Россия все же была частью Азии, в основном по принципам своей организации, отчасти некогда заимствованной у Монгольской империи. Но скорее можно сказать, что Россия всегда была единой в двух лицах, у нее были и азиатские и европейские черты организации. В Азии она выглядела как естественная часть Европы, в Европе всегда говорили об азиатских чертах в организации и жизни российского государства и общества.

Но все же когда Россия до Первой мировой войны выступала в Азии в качестве первоклассной европейской державы, это выглядело вполне логично. Теперь же она стремится сыграть на противопоставлении новой бурной развивающейся Азии старой имперской Европе. Но при этом она сегодня не может быть в ряду первоклассных азиатских стран вроде Китая, слишком разные задачи и экономический потенциал, слишком велика вероятность возникновения зависимости и, в конце концов, слишком разные интересы. Для новой Азии Россия – это «блудный сын» Европы или западной цивилизации, и многие отдают себе отчет, что возвращение Москвы к прежним отношениям с Западом – это вопрос времени.

Поэтому можно предположить, что нынешний разворот на Восток – это попытка России отстоять свой прежний статус. В принципе Москва готова играть роль еще одной империи в ряду прочих европейских или западных империй, как это было до революции 1917 года. То есть условно участвовать солидарно с английскими, французскими, немецкими и американскими войсками в некоей операции, вроде той, что имела место в начале XX века при взятии Пекина во время подавления «боксерского» восстания (направленного против присутствия европейцев в Китае восстания ихэтуаней). Поэтому Москва и Запад готовы вести диалог по урегулированию разнообразных конфликтов.

Проблема для России здесь в том, что на Западе больше нет других соответствующих империй, которые бы конкурировали друг с другом. Сегодня есть условно коллективный Запад. При всех возможных противоречиях, например с прослушиванием американцами немцев, они все равно выступают солидарно друг с другом. Поэтому те или иные решения, даже самые противоречивые, например история с независимостью Косово, – это продукт солидарного подхода.

Нынешний конфликт России и Запада во многом связан с тем, что в России считают, что они заслуживают быть не только частью единой системы принятия решений, но при этом имеют право сохранять особое положение в едином западном оркестре. В то время как на Западе считают, что они предоставили России достаточно места в своем пространстве, но они не согласны, чтобы Москва играла особую роль. И, конечно, на Западе хотели бы, чтобы Россия соблюдала правила игры, если уж она часть единой системы.

Теперь между Россией и Западом взаимное непонимание, почти раскол, который угрожает, по мнению многих, даже новой холодной войной. Но может быть, напротив, это последние арьергардные бои уходящей великой империи, последняя попытка сохранить свой прежний статус. Если она не удастся, а такая вероятность существует, все-таки у России есть проблемы с экономикой, то ей придется все же вернуться в формат западноевропейской цивилизации. Но, естественно, на худших условиях, чем это было до 2014 года.

В свое время некогда великая Византийская империя оказалась на периферии христианского мира. До этого она была его центром. Империя слабела долго, периодически пытаясь изменить ситуацию. Но слабеющая централизованная империя в последние столетия своего существования медленно, но верно проигрывала в конкуренции не только целому Западу, но даже всего лишь двум итальянским торговым республикам – Венеции и Генуе. А рядом тогда была находящаяся на подъеме грозная Азия в лице Османской империи.

Проблема в том, что если не можешь сам формировать повестку дня, тогда ты оказываешься на периферии, где все очень нестабильно. Проводить самостоятельную имперскую политику можно, но если для этого есть собственные ресурсы и если такая политика является более распространенной в мире. В современном мире имперская политика в духе XIX века выглядит по большому счету анахронизмом. Но объективно Россия после советского периода истории, снова вернулась именно в это время и ей кажется, что другие западные державы ведут точно такую политику. Поэтому она не понимает, почему ей нельзя то, что можно другим. Или, как говорили древние латиняне: "Quod licet Iovi, non licet bovi".

Источник: www.asiakz.com

Судьба России в XXI веке
История создания сетевого журнала.

Депутаты Ленсовета 21 созыва и в настоящее время озабоченно следят за судьбой России, публикуют в настоящем блоге свои газетные вырезки, наблюдения, статьи, заметки, ссылки на интересные сообщения в Интернете, предложения.

Какое государство сложится в России в 21 веке: монархия, деспотия, олигархия, демократия, анархия или, может быть, гуманизм?
Блог начат после выборов в представительные органы власти в декабре 2011 года, которые, по мнению наблюдателей, были сфальсифицированы.
Народ возмутился пренебрежением его мнением и вышел на массовые демонстрации протеста. Авторы публикаций в этом блоге юрист Сергей Егоров, писатель Александр Сазанов, правозащитник Юрий Вдовин, культуролог Сергей Басов, философ Лев Семашко, интеллигент Леонид Романков, публицист Павел Цыпленков в декабре 2011 года критиковали фальсификацию выборов.

На страницах этого блога - публикации о политике, войне, финансах, экономике, истории, культуре:




Судьба революционных реформ в книге
«Колбасно-демократическая революция в России. 1989-1993»

The Fate of Russia in XXI Century
Philosophy of blog.

Blog coined after the election in December 2011, which, according to lost parties were rigged.
The people protested so obvious fraud and went Square in Moscow and St. Petersburg. Deputies of in while made declarations.
A group of deputies of Lensoviet 21 convocation currently closely follow the fate of Russia, publish in this blog his press clippings, articles, Offers, observation, Notes, links to interesting posts on the Internet.
What kind of state will become Russia in the 21st century: democracy, monarchy, oligarchy, anarchy, despoteia or, perhaps, clericalism?

On the pages of this Blog - publication of the Economy, History, War, Finance, Culture, Politics:




Modern History of Russia in the book
« Sausage-democratic revolution in Russia. 1989-1993»




1 комментарий :