воскресенье, 23 сентября 2012 г.

Детям вредно всё!

20 сентября 2012 г. 17:55
«Война и мир» 16+
1 сентября вступил в силу Закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». Не заметить этого было невозможно: на телеэкране при трансляции фильмов, передач и концертов появились значки «6+», «12+», «16+», а то и «18+».

Читать дальше...


Так полагают депутаты, которые сегодня пишут законы. Впрочем, сами депутаты, во всяком случае, многие из нынешних, избраны не по закону, а по хотению председателей избирательных комиссий, переписавших 4 декабря 2011 года протоколы голосования.
Но это не важно, поскольку все, кто сидит теперь в одном зале с преступниками, также соучастники узурпации власти. Но все же лучше такая власть, чем никакой. Тем более, что наши депутаты озаботились нравственным здоровьем подрастающего поколения.
Все передачи теперь маркируют, чтобы детишки, не достигшие указанного в маркировке возраста, тотчас же выключали телевизор или радио. Иначе родителей, по-видимому, будут штрафовать. Даже за радио! Ситуация идиотская, потому что, ни в одной стране мира — от США до Ирана, от Пакистана до Франции — радио вообще не маркируется. То есть фальшивые депутаты навязывают нам колесо, причем квадратное. Россия — родина квадратного колеса, а депутаты Государственной думы — молодцы! Это к вопросу о том, чем вредны народу фальшивые депутаты.
Депутат Ленсовета Виктор Монахов в числе экспертов, которые обсуждают, что детям вредно из окружающей и обступившей со всех сторон нас аудио- и видео-информации.


«Война и мир» 16+

Московский Комсомолец №26047 от 21 сентября 2012 г.

Как надо защищать детей от вредной информации?

1 сентября вступил в силу Закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». Не заметить этого было невозможно: на телеэкране при трансляции фильмов, передач и концертов появились значки «6+», «12+», «16+», а то и «18+». Сообщения о возрастной маркировке передач и песен можно услышать и по радио. А информационное агентство «Интерфакс» на главной странице своего сайта на всякий случай промаркировало все новости раз и навсегда: «запрещено для детей». То есть до 18 лет то, что говорят президент, премьер и депутаты, читать вредно...
Благое вроде бы дело: должны же родители знать, годится данный информационный продукт для потребления их отпрысками или не годится! Но... Почему трансляцию соревнований по тихому гольфу промаркировали как «12+»? Почему записанный в далекие 80-е безобидный концерт итальянского певца Тото Кутуньо нельзя смотреть и слушать детям до 16 лет? Почему снятый в еще советских целомудренных традициях детектив «Визит к Минотавру» тоже признан не годящимся для просмотра детям до 16 лет?
Вопросов много. «МК» решил обсудить первые итоги применения общественно значимого закона...

«КАЖДЫЙ ДЕЙСТВУЕТ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК...»


Фильм «Война и мир»
Фильм «Война и мир» Бондарчука детям оказался вреден. Фото: ru.wikipedia.org  
ОТ ЭКСПЕРТОВ
Виктор МОНАХОВ, старший научный сотрудник сектора информационного права Института государства и права РАН:

— Как вы оцениваете степень готовности власти к вступлению закона в силу?
— Как явно недостаточную. Этот закон, к сожалению, лишь один из многих, которым предоставлена отсрочка от вступления в юридическую силу, чтобы подготовить их к нормальной жизни (в данном случае — почти на два года!). Но принятие необходимых мер зачастую откладывается исполнителями «на потом», а надлежащего контроля за подготовкой к самостоятельной юридической жизни со стороны «родителей»-законодателей не осуществляется.

— Почему на некоторых теле- и радиоканалах маркировке подвергается реклама? Она же выведена из-под действия закона...
— По общему правилу отношения по распространению рекламы, содержащей информацию, угрожающую детям, этим законом не регулируется. Но реклама как отдельный вид информационного воздействия, в том числе и на детей, в наше время уверенно занимает первое место. Поэтому существует специальный Закон «О рекламе», содержащий систему норм, нацеленных на защиту детей. Практика их применения анализируется антимонопольными органами и арбитражными судами. Рекомендую обратить внимание на письмо ФАС России от 28 августа этого года «О защите детей в рекламе». Оно как раз посвящено разъяснению некоторых важных моментов, связанных с вступившим в силу с 1 сентября законом. В этом смысле ФАС опередил Роскомнадзор — хоть всего за несколько дней, но «до того», а не «после того».


Кино «Эволюция Борна»
Кино «Эволюция Борна» американцы промаркировали «13+”, а россияне — «18+». 



— Чем, на ваш взгляд, руководствуются телеканалы, ставя ту или иную маркировку на художественные фильмы и телепередачи?
— В законе четко сказано: маркировать должен производитель и распространитель контента. Подчеркну, речь идет не о том, что, мол, «за их счет», а именно собственными силами — «самостоятельно». Правда, далее это «домашнее задание» производителю и распространителю контента немного расшифровывается: «в том числе с участием эксперта, экспертов и (или) экспертных организаций». Однако четких представлений о механизмах и формах этой объемной работы пока ни у кого нет. Каждый действует на свой страх и риск, в пределах своих представлений о должном и необходимом. Так что нервотрепку соответствующих медийных лиц в последние дни августа понять можно. По сообщениям радиостанции «Эхо Москвы», ВГТРК не исключала того, что известный всем нам мультипликационный сериал «Ну, погоди!» с 1 сентября придется показывать только в ночном эфире (маркировка 18+). Потом оказалось, что речь шла не о классическом мультфильме советского кино, а об его порнографическом «тезке».

— Недоумение по поводу новых правил вызвано отсутствием традиции или несовершенством закона?
— И первое, и второе. У нас сильны традиции запретов всего и вся, и основной родовой изъян закона — сквозящее в его строках упование на то, что формальными запретами можно обеспечить достижение его целей. Про формирование альтернативного — позитивного, развивающего детское сознание, — контента речи практически не идет. Другой принципиальный изъян, на мой взгляд, связан вот с чем. Все законы можно условно разделить на два типа: законы общества и законы государства. Первые в большей степени направлены на решение сугубо государственных проблем, а вторые — по преимуществу на решение проблем общества. Законы общества должны исполняться при участии и госструктур, и институтов гражданского общества, а в идеале — именно силами гражданского общества. Закон, о котором мы говорим, — типичный закон общества. Что же мы видим? Ответственность за его реализацию возложена на безликий «федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный Правительством РФ»...

— Насколько наш закон соответствует аналогичным, действующим в развитых странах?
— Вот близкий для нашей правовой системы опыт Германии. Первая редакция Закона «О распространении опасных для молодежи печатных материалов» была принята там еще в далеком 1953 году. Именно на его основании в Германии была постепенно сформирована достаточно эффективная система защиты подрастающего поколения от опасных печатных материалов, ориентированная не только на запреты, но и на созидательную общественно-государственную работу с молодежью. А за чистоту видеоряда там отвечают нормы Закона «О правовой защите молодежи в общественных местах», который обещает нарушителям строгие наказания, вплоть до лишения свободы на срок до одного года. В Великобритании главный игрок на этом информационном поле — независимая неправительственная организация «Британский Совет по классификации фильмов» (BBFC). Его независимость — прежде всего финансовая. Он живет за счет отчислений производителей видеопродукции. Общественный совет уполномочен властями классифицировать фильмы и видеоигры. Классификации, разработанные советом в отношении фильмов и компьютерных игр, изложены в регулярно (раз в четыре года) обновляемом объемном руководстве, основанном на исследовании общественного мнения. В частности, его последняя версия разрабатывалась по результатам опроса 8700 представителей британской общественности.

— Было ли учтено мнение экспертного сообщества при разработке нашего закона и нормативных актов к нему?
— Если такой учет и имел место быть, то он был минимальным. Работа над проектом велась без должной профессиональной и общественной экспертизы. Готовился он тогда, когда фраза «парламент — не место для дискуссий» была, что называется, «в законе». Летом Роскомнадзор срочно сформировал Экспертный совет по массовым коммуникациям. Это всего лишь совещательно-консультативный орган, решения которого носят рекомендательный характер, но все же лучше, чем ничего. Первое заседание Экспертного совета прошло 23 августа, обсуждалась как раз оценка готовности редакций и учредителей СМИ к вступлению в действие обсуждаемого нами закона. Сейчас Роскомнадзор формирует еще один нужный для его реализации орган: экспертную комиссию по спорным ситуациям. Предполагается, что члены комиссии помогут госоргану в рассмотрении и решении наиболее значимых вопросов, возникающих в результате действия закона, а также получат право рекомендовать Роскомнадзору, кого из экспертов аккредитовать, а кого — нет.


 «ДУМАЮ, АЖИОТАЖ СПАДЕТ В ТЕЧЕНИЕ НЕСКОЛЬКИХ МЕСЯЦЕВ...»

ОТ АВТОРОВ
Вице-спикер Госдумы Сергей ЖЕЛЕЗНЯК («ЕР»):
— Роскомнадзор лишь 4 сентября обнародовал рекомендации для СМИ о критериях маркировки, хотя закон был принят еще в декабре 2010-го...
— Конечно, Роскомнадзору необходимо было уже к 1 сентября предоставить СМИ исчерпывающую информацию о том, каким образом на практике должны исполняться новые требования. Следует более четко синхронизировать деятельность парламента по принятию закона и правительства по подготовке подзаконных актов.

— Кто мешает думскому большинству после второго чтения делать паузу до появления проектов постановлений?
— Само постановление не может быть выпущено до опубликования закона, а процесс его разработки и согласования занимает в разных случаях разное время. Главная цель — сделать так, чтобы постановления и распоряжения выходили как можно оперативнее.

— Закон предусматривает аккредитацию экспертных организаций, к услугам которых могут обращаться СМИ. Сейчас они маркируют все как бог на душу положит?
— Ответственность за исполнение закона несут СМИ, и в этом смысле их действия абсолютно правильны: они определяют возрастное ограничение транслируемого или публикуемого продукта. Если возникают разногласия и разночтения или идет судебное разбирательство, привлекаются экспертные организации. Их около 15, но я считаю, что пул должен быть расширен. Чем больше экспертов, тем меньше упреков в том, что это «каста», тем быстрее будет осуществляться экспертиза.

— То есть сейчас разные каналы, выпуская на экран один и тот же фильм, могут поставить разную маркировку?
— Такое возможно. Но у телеканалов, как и у всех СМИ, идет интенсивный экспертный обмен мнениями. Кроме того, есть общественные организации, объединяющие СМИ, представителей индустрии, и в этом смысле будет интересно посмотреть на опыт саморегулирования. Например, закон и сейчас исключает маркировку передач, идущих в прямом эфире, потому что это нельзя успеть сделать в режиме реального времени. Но есть стандарты профессиональной деятельности, которые требуют при показе, к примеру, места преступлений, катастроф избегать чрезмерно жестоких сцен.

— А почему такой шум и возмущение вокруг этого закона?
— СМИ не были бы СМИ, если бы не использовали такой звучный информационный повод, чтобы увеличить собственную цитируемость, и политики не были бы политиками, если бы эту ситуацию активно не комментировали. Да и принцип «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится» продолжает быть актуальным: часть СМИ просто не обращала внимание на закон, пока он не вступил в силу. И, наконец, у нас в обществе существует серьезный ценностный диссонанс, и то, что для одних неприемлемо, для других — способ заработка, и им тяжело согласиться с любыми процедурными ограничениями в своей деятельности.

— То есть качество закона ни при чем?
— Не существует идеальных законов. Но не принимать его и полностью полагаться только на здравый смысл участников отрасли и саморегулирование невозможно. Мы видели, какое количество грязи и чернухи выливалось на часто неподготовленного слушателя, зрителя и читателя.

— Думаете, станет меньше?
— Уверен, что меньше, и это позволит сознательным родителям и ответственным СМИ выработать подходы, которые самую одиозную информацию, не предназначенную для детей, уберут от них подальше.

— В Интернет?
— На Интернет закон тоже распространяется. Конечно, это не панацея, и сейчас вместе с интернет-индустрией мы обсуждаем комплекс мер по поддержке детского и безопасного Интернета, внедрению «родительского ключа», настроек на компьютере, которые позволят блокировать доступ несовершеннолетних к определенным ресурсам. Более 60% времени дети проводят у компьютера вне контроля взрослых, и нужны технологические решения, которые бы позволили определять круг информации, доступный ребенку.

— А песни? Я не слышала, чтобы в западных странах на радиостанциях перед трансляцией песен объявляли, к какой возрастной категории они относятся.
— В подавляющем количестве случаев на радио вообще не может попасть песня, содержащая нецензурную лексику. Точно так же, как там не смакуются некоторые особенности сексуальных отношений...

— Иногда смакуются.
— Уверяю вас, что вопросы, связанные со вниманием к информации, доступ к которой получают дети, в Европе и США находятся на гораздо более проработанном уровне. Россия же, к сожалению, долгое время была своеобразной сливной ямой мирового Интернета, где под лозунгом «Интернет — зона свободы» можно было демонстрировать все что угодно.

— Вы собираетесь отслеживать, как работает закон?
— Такие договоренности есть, и мы вместе с профильным министерством, Роскомнадзором и уполномоченным по правам детей, общественными организациями будем мониторить исполнение закона и, если потребуется, вносить в него изменения.

— Когда все привыкнут и начнут воспринимать маркировку как нечто само собой разумеющееся?
— Думаю, ажиотаж спадет в течение нескольких месяцев, и мы будем иметь дело с сознательным большинством, которое предлагает идеи по совершенствованию закона, но исполняет его требования, и бунтующим меньшинством, которое есть в любом обществе. Если деятельность этого меньшинства будет наносить ущерб здоровью и жизни детей, государству придется реагировать.

Судьба России в XXI веке
История создания сетевого журнала.

Каким государством станет Россия в 21 веке: монархия, олигархия, демократия, анархия, деспотия или, может быть, гуманизм?
Депутаты Ленсовета 21 созыва и сегодня озабоченно следят за судьбой России, помещают в этом блоге свои наблюдения, ссылки на интересные сообщения в Интернете, газетные вырезки, заметки, статьи, предложения.
Блог создан после выборов в представительные органы власти в декабре 2011 года, которые, по мнению проигравших партий, были сфальсифицированы.
Народ возмутился пренебрежением его мнением и вышел на площади в Москве и Петербурге. Авторы публикаций в этом блоге писатель Александр Сазанов, правозащитник Сергей Егоров, интеллигент Леонид Романков, философ Лев Семашко, общественник Юрий Вдовин, политик Павел Цыпленков, культуролог Сергей Басов в декабре 2011 года призвали власти разобраться со всеми фактами фальсификаций.

На страницах этого блога - публикации о экономике, культуре, истории, войне, политике, финансах:




Судьба революционных реформ в книге
«Колбасно-демократическая революция в России. 1989-1993»

The Fate of Russia in XXI Century
Information about this site.


A group of deputies of Lensoviet 21 convocation currently closely follow the fate of Russia, publish in this blog his observation, articles, links to interesting posts on the Internet, press clippings, Notes, Offers.
Blog coined after the election in December 2011, which, according to observers were rigged.
The people protested so obvious fraud and went rallies. Deputies of in December 2011 made declarations.
What kind of state will become Russia in the 21st century: monarchy, oligarchy, anarchy, despoteia, democracy or, perhaps, clericalism?

On the pages of this Blog you will find interesting articles:




Modern History of Russia in the book
« Sausage-democratic revolution in Russia. 1989-1993»

Комментариев нет :

Отправить комментарий