Демократия и фашизм

«Сохранять власть террором,
насилием и притеснениями
не только постыдно, но и несправедливо»

Плутарх

«Gegen Demokraten helfen nur Soldaten» –
«От демократии помогают только солдаты»

Немецкая поговорка

Откуда берется фашизм? Как Россия избежала фашизации в начале XX века? Выработался ли в русском обществе иммунитет к фашизму? На эти вопросы отвечает известный американский политолог Баррингтон Мур-младший в своей книге, изданной в 1966 году и, конечно же, до недавнего времени неизвестной в России. Приводим извлечения из этой книги, касающиеся важных исходных пунктов, определяющих судьбу России в XXI веке.

Из книги: Баррингтон Мур-младший. Социальные истоки диктатуры и демократии. 1966. Перевод на рус. яз., оформление. Издательский дом Высшей школы экономики, 2016  

Штурм Лувра 29.07.1830.

Из нашей актуальной перспективы мы можем теперь обрисовать в общих чертах главные особенности каждого из трех путей в современный мир. Самый ранний из них соединил капитализм и парламентскую демократию после серии революций: в Англии, Франции и Гражданской войны в Соединенных Штатах. С оговорками, рассматриваемыми ниже в этой главе, я называю это путем буржуазной революции, на которую вступили Англия, Франция и Соединенные Штаты, следуя друг за другом по времени и имея на исходный момент сильно различающиеся общества.
Второй путь был также капиталистическим, но в отсутствие сильной революционной волны он привел к реакционным политическим формам, закончившимся фашизмом. Стоит подчеркнуть, что в Германии и Японии через революцию сверху промышленности удалось подняться и добиться успеха.
Третий путь, конечно, коммунистический. В России и Китае революции, опиравшиеся в основном, хотя и не исключительно, на крестьянство, сделали возможным коммунистический вариант.
Наконец, в середине 1960-х годов Индия с трудом присоединилась к процессу превращения в современное индустриальное общество. В этой стране не было ни буржуазной революции, ни консервативной революции сверху, ни пока что коммунистической. Сможет ли Индия избежать трагических жертв, которые придется заплатить на каждом из трех путей, найдет ли она свой вариант, как пыталось сделать правительство Неру, или она принесет не менее ужасающую жертву стагнации, остается величайшей проблемой для политиков нынешнего поколения.

Протестантские революционеры  в Англии отрубают голову королю Карлу 1.
Фото 30 января 1649 года, BBC

Едва ли эти три варианта – буржуазная революция, завершающаяся демократией западного типа, консервативная революция сверху, заканчивающаяся фашизмом, и крестьянская революция, ведущая к коммунизму, – образуют весь спектр возможных путей и альтернатив. Скорее всего они являются последовательными историческими этапами. Кроме того, они связаны между собой. Методы модернизации, избранные в одной стране, меняют представление о проблеме в тех странах, которые идут следом, как заметил еще Веблен, введя в оборот модный термин «преимущества отсталости». Без предшествующей демократической модернизации Англии вряд ли были бы возможны реакционные пути, по которым пошли Германия и Япония. Без капиталистического и реакционного опыта коммунистический путь был бы совершенно иным, если бы вообще возник. Достаточно легко заметить, даже при благожелательном взгляде, что индийская неуверенность объясняется в большой мере негативной критической реакцией на все три предшествующих исторических опыта. Хотя были некоторые общие проблемы в построении индустриальных обществ, эта задача оказывается постоянно меняющейся. Исторически необходимые условия для каждого крупного политического образования резко различаются между собой.

Судьба России в XXI веке

Справка об этом сайте.

Блог создан после выборов в декабре 2011 года, которые, по мнению проигравших партий, были сфальсифицированы.
Народ возмутился узурпацией власти и вышел на массовые демонстрации протеста. Авторы публикаций в этом блоге петербургский адвокат Сергей Егоров, правозащитник Юрий Вдовин, изобретатель сферной политики Лев Семашко, культуролог Сергей Басов, журналист Александр Сазанов, писатель Павел Цыпленков, действительный государственный советник Леонид Романков в декабре 2011 года критиковали фальсификацию выборов.
Петербургские политики и в настоящее время озабоченно следят за судьбой России, помещают в этом сетевом журнале свои наблюдения, газетные вырезки, ссылки на интересные сообщения в Интернете, статьи, заметки, предложения.

Зарегистрируйся и читай этот блог.

Каким государством станет Россия в 21 веке: монархия, анархия, олигархия, демократия, деспотия или, может быть, клерикализм?

На страницах этого блога вы найдете интересные статьи:

• Юрий Вдовин. Одичание – очередной виток в истории России?.
• Павел Цыпленков. Юбилей выдающегося петербуржца.
• Сергей Егоров. Судебная реформа: три главных направления.
• Лев Семашко. Глобальный Союз Гармонии в очереди на нобелевскую премию.
• Сергей Басов. Конституция по-человечески.

---

Судьба революционных реформ в книге
«Колбасно-демократическая революция в России. 1989-1993»

Внутри каждого из трех основных типов также есть различия, причем, пожалуй, самые поразительные – внутри демократического варианта, как и значительные сходства. В этой главе я постараюсь воздать должное тому и другому, рассмотрев аграрные социальные особенности, которые внесли вклад в развитие западной демократии. Следует еще раз объяснить, что значат эти громкие слова, несмотря даже на то, что определения демократии обычно уводят в сторону от реальных проблем к тривиальной игре в слова. Автор рассматривает развитие демократии как длительную и пока, конечно, не завершенную борьбу за достижение трех сравнительно близких целей:
1) ограничение произвола правителей,
2) замена произвольных правил правления справедливыми и рациональными,
3) обеспечение участия населения в выборе правителей.

Казнь королей была наиболее драматичным, но ни в коем случае не наименее важным аспектом первой цели. Усилия по установлению верховенства права, авторитета законодательной власти, а впоследствии использование государства в качестве механизма для обеспечения общественного благосостояния – знакомые и известные аспекты двух оставшихся.
На мой взгляд, достаточно обоснован тезис о том, что западный феодализм содержал определенные институции, отличавшие его от других обществ в благоприятную для демократии сторону. Немецкий историк Отто Хинтце, проанализировав социальные порядки феодального общества (Stände), сделал, пожалуй, больше других для доказательства этого тезиса, хотя он остается предметом горячих споров среди ученых. Для нас наиболее интересный аспект – это постепенный рост иммунитета отдельных групп и персон от власти правителя, а также концепция права на сопротивление несправедливой власти. Наряду с концепцией договора как общего дела, свободно предпринимаемого свободными личностями, выведенной из феодальных отношений вассальной зависимости, этот комплекс идей и практик образует главное наследие, оставленное европейским средневековым обществом современным западным представлениям о свободном обществе.
Такой комплекс сложился только в Западной Европе. Только здесь возник тонкий баланс между слишком сильной и слишком слабой королевской властью, внесший важный вклад в развитие парламентской демократии. Широкое разнообразие отдельных аналогий возникает и в других местах, но им, похоже, недостает решающего ингредиента или решающей пропорции, которые обнаруживаются в Западной Европе. В русском обществе также сформировалась система сословий. Но Иван Грозный переломил хребет независимой аристократии. Попытка восстановления привилегий после сильной власти Петра I вернула их, но без соответствующих обязательств или общего представительства в механизме управления государством. В бюрократическом Китае развилась концепция «небесного мандата», придававшего некоторый оттенок легитимности борьбе против несправедливого притеснения, но без сильной концепции корпоративного иммунитета, пусть даже ученые чиновники отчасти воплотили ее на практике и вопреки базовому принципу бюрократического правления. Феодализм зародился в Японии, но с сильным бременем лояльности к вышестоящим и к божественному правителю. Этой форме феодализма недоставало концепции взаимных обязательств среди тех, кто теоретически равен между собой. Кастовую систему в Индии можно рассматривать как уверенный шаг по направлению к концепциям иммунитета и корпоративных привилегий, но опять-таки при отсутствии теории или практики свободного договора.
Ясно, насколько это только возможно, что Пуританская революция, Французская революция и американская Гражданская революция были достаточно насильственными восстаниями в долгом процессе политических изменений, приведших к тому, что мы называем сегодня современной западной демократией. Этот процесс имел экономические причины, хотя они определенно были не единственными. Свободы, добытые в этом процессе, показывают ясную взаимосвязь. Созданные вместе с развитием современного капитализма, они демонстрируют черты определенной исторической эпохи. Ключевые элементы в либеральном и буржуазном порядке общества: право голоса, представительство в законодательном органе власти, который создает законы, а не просто штампует их по указке исполнительной власти, объективная правовая система, которая, по крайней мере в теории, не дает никаких особых привилегий по рождению или унаследованному статусу, гарантия прав собственности и устранение препятствий к этому, оставшихся от прошлого, свобода слова и право на мирное собрание. Даже если практика отставала от деклараций, тем не менее, они являются широко признанными чертами современного либерального общества. Умиротворение аграрного сектора оказалось решающей чертой всего исторического процесса, породившего такое общество. Оно было не менее важным, чем более известное дисциплинирование рабочего класса, и, конечно, тесно с ним связано. В самом деле, английский опыт подталкивает к выводу о том, что устранение сельского хозяйства в качестве основной социальной активности является одним из необходимых условий успешной демократии. Политическую гегемонию высшего класса землевладельцев необходимо было разрушить либо трансформировать. Крестьянина нужно было превратить в фермера, производящего продукцию для продажи, а не для собственного потребления или для нужд своего господина. В этом процессе высшие классы землевладельцев либо превращались в важный элемент капиталистического и демократического движения, как в Англии, либо, если они пытались сопротивляться, их господство ликвидировалось в конвульсиях революции или гражданской войны. Одним словом, высшие классы землевладельцев либо помогали произвести буржуазную революцию, либо становились ее жертвой.
Занимаясь рационализацией и распространением политического порядка, правительства стран, входящих в индустриальную эпоху XIX в. проделывали работу, которую в других странах уже выполнил королевский абсолютизм.
Поразительной особенностью процесса консервативной модернизации является появление целой плеяды выдающихся политических лидеров: в Италии – Кавура, в Германии – Штейна, Гарденберга и, самого известного из них, Бисмарка, в Японии – политиков эпохи Мэйдзи. Хотя причины этого неясны, вряд ли появление сходных по типу лидеров в сходных обстоятельствах могло быть чистой случайностью. В политическом спектре своего времени и своей страны все они были консерваторами, преданными монархии, желавшими и способными использовать ее силу для проведения реформы, модернизации и национального объединения. Хотя все они были аристократами, но в то же время и своего рода диссидентами или аутсайдерами в отношении старого порядка. Поскольку их аристократическое происхождение обогатило политику командными навыками и чувством вкуса, можно даже зафиксировать вклад прежнего аграрного режима в построение нового общества. Но здесь также были сильные импульсы в противоположном направлении. Поскольку эти политики были чужыми для аристократии, можно констатировать неспособность этого сословия ответить на вызов современного мира с помощью собственных интеллектуальных и политических ресурсов.
Наиболее успешные консервативные режимы достигли довольно многого не только в ликвидации прежнего порядка, но и в установлении нового. Государство несколькими важными методами помогало индустриальному строительству. Оно служило двигателем первичного накопления капитала, поскольку собирало ресурсы и направляло их на строительство промышленного производства. Оно также играло важную роль, хотя и не полностью репрессивную, в усмирении рабочей силы. Производство вооружений служило важным стимулом для промышленности. Как и протекционистская тарифная политика. Все эти меры в некоторый момент привели к оттягиванию ресурсов или людей из сельского хозяйства. Поэтому периодически они обостряли отношения внутри коалиции между представителями высших коммерческих и аграрных кругов, что и было главной чертой этой политической системы. В отсутствие внешней угрозы, порой реальной, порой, вероятно, вымышленной, а в случае Бисмарка – и расчетливо организованной ради внутренних целей, интересами помещиков могли пренебречь, что ставило под угрозу весь политический процесс. Однако нет необходимости объяснять его характер только лишь внешней угрозой. Материальные и иные награды – «выигрыш» (payoff) на языке гангстеров и теории игр – были довольно значительными для обеих сторон, поскольку им удавалось удерживать на месте крестьянство и промышленных рабочих. Там, где был существенный экономический прогресс, промышленные рабочие смогли получить значительные преимущества, как, например, в Германии, где была изобретена Sozialpolitik («социальная политика»). Именно в тех странах, которые сильнее отставали, – в Италии и в большей степени в Испании – была сильнее выражена тенденция к «каннибализации» собственного населения.
По-видимому, для успеха консервативной модернизации были необходимы определенные условия. Во-первых, требуется достаточно способное политическое руководство для того, чтобы вести за собой более близорукие реакционные элементы, сконцентрированные в основном, хотя и не исключительно, в высших землевладельческих классах. Японии вначале пришлось подавить реальный мятеж, Сацумское восстание, для обуздания этих элементов. Реакционеры всегда могут выдвинуть правдоподобный аргумент, что вожди модернизации совершают изменения и уступки, которые лишь пробуждают аппетит низших классов и ведут к революции. Руководство должно иметь в своем распоряжении или суметь создать достаточно мощный бюрократический аппарат, включающий репрессивные органы, армию и полицию (как говорят немцы: «Gegen Demokraten helfen nur Soldaten» – «От демократии помогают только солдаты»), чтобы освободить себя от крайних влияний как со стороны реакционеров, так и со стороны народных масс и радикалов. Правительство должно изолировать себя от общества, что может произойти гораздо легче, чем утверждается в примитивных пересказах марксистской теории.
В краткосрочной перспективе сильное консервативное правительство имеет отчетливые преимущества. Оно способно одновременно поощрять и контролировать экономический рост. Оно может присматривать за тем, чтобы низшие классы, которые оплачивают все варианты модернизации, не создавали больших проблем. Но Германия и – даже в большей степени – Япония попытались решить, по сути, неразрешимую проблему – провести модернизацию без изменения социальной структуры. Единственным выходом из этой дилеммы был милитаризм, который сплотил высшие классы. Милитаризм усилил напряженность в международных отношениях, что, в свою очередь, делало промышленный рост все более настоятельной задачей, пусть даже в Германии Бисмарку удавалось некоторое время контролировать ситуацию, отчасти потому что милитаризм еще не стал массовым явлением. Проведение бескомпромиссных структурных реформ, т. е. переход к платному коммерческому сельскому хозяйству, осуществленный таким образом, чтобы не подвергать репрессиям тех, кто трудится на земле (как и их собратьев на производстве), одним словом, рациональное использование современных технологий на благо людей совершенно не вписывалось в политическое видение этих правительств. В конечном счете эти системы потерпели крах из-за стремления к внешней экспансии, но это случилось лишь после того, как они попытались внушить реакционные взгляды массам в форме фашизма.
Англия после эпохи революций в XVII веке и промышленного подъема в XVIII веке пережила период реставрации и террористической реакции в начале XIX века.
Начиная с последних лет Французской революции и вплоть до 1822 г. английское общество прошло через реакционную фазу, которая заставляет вспомнить как о рассмотренных выше случаях, так и о современных проблемах американской демократии. Почти все эти годы Англия вела войну против революционного режима и его наследников, причем на кону иной раз оказывалось спасение нации. Как и в наше время, сторонников внутренних реформ считали иноземными врагами, воплощающими само зло. Опять-таки, как и в наше время, насилие, репрессии и предательства, которыми сопровождалось революционное движение во Франции, приводили в отчаяние и разочаровывали его английских сторонников и в то же время облегчали и делали более убедительной деятельность реакционеров, страстно желавших затоптать на своей земле малейшие искры пожара, бушевавшего по ту сторону канала. Великий французский историк Эли Галеви, далекий от драматических преувеличений, утверждал в своем сочинении 1920-х годов, что «знать и средний класс установили по всей Англии царство террора, причем более ужасного, хотя и менее слышного, чем громкие акции [радикалов]» [Halévy, 1949, vol. 2, p. 19]. События 40 с лишним лет, прошедших со времени написания этих строк, притупили наше восприятие и снизили наши стандарты. Ни один из сегодняшних авторов не назвал бы эту фазу царством террора. Число прямых жертв этих репрессий было невелико. В «бойне при Петерлоо» (1819) – как называют это событие с саркастическим намеком на знаменитую победу Веллингтона в битве при Ватерлоо – погибло 11 человек. Тем не менее митинговое движение за парламентскую реформу было поставлено вне закона, прессу заставили замолчать, ассоциации, имевшие черты радикализма, подвергались запретам, была организована серия спешных судебных процессов над изменниками родины, в народную среду внедрялись шпионы и провокаторы, а правовая гарантия Habeas Corpus была приостановлена после окончания войны с Наполеоном. Репрессии и страдания были реальными, распространенными и лишь отчасти сдерживаемыми за счет активности непреклонных оппозиционеров – аристократов, подобных Чарлзу Джеймсу Фоксу (1749–1806), отважно выступавшему в парламенте, а иногда судей или присяжных, отказывавшихся вынести приговор обвиняемому в измене родине и по другим статьям.
Почему этот реакционный подъем был не более чем проходной фазой развития Англии? Почему Англия не пошла дальше по этому пути и не стала еще одной Германией? Англосаксонские свободы, Великая хартия вольностей и тому подобная риторика не дают ответа на этот вопрос. Парламент принимал репрессивные меры подавляющим большинством голосов.
Многое объясняет тот факт, что за век до этого английские радикалы отрубили голову своему монарху, уничтожив тем самым магию королевского абсолютизма в Англии. На уровне причинно-следственных связей выясняется, что вся предшествующая история Англии, ее опора на морской флот вместо армии, на неоплачиваемых мировых судей вместо королевских чиновников привели к тому, что в распоряжении центрального правительства здесь был намного более слабый репрессивный аппарат, чем в мощных континентальных монархиях. Поэтому материальные условия, на основе которых можно было построить немецкую систему, либо отсутствовали, либо были недостаточно развиты. Тем не менее мы встречали выше достаточно примеров крупных социальных и политических изменений, развивавшихся из, казалось бы, малообещающего начала, поэтому следует допустить, что недостающие институции могли бы возникнуть в более благоприятных обстоятельствах. Однако, по счастью (для гражданских свобод), они не были таковыми. Движение в сторону индустриализации началось в Англии намного раньше, избавив английскую буржуазию от необходимости искать поддержку со стороны короны или землевладельческой аристократии. В английской реакционной фазе были намеки на возможность фашизма, в особенности в некоторых выступлениях против радикалов. Но это были не более чем намеки. Время еще не пришло. Фашистские симптомы были намного заметнее в другой части мира в более позднюю эпоху – во время краткой фазы экстремизма в России после 1905 г. Это было слишком даже по российским меркам той поры, и можно найти хорошие аргументы в пользу тезиса о том, что именно русские реакционеры изобрели фашизм. Таким образом, эта фаза российской истории особенно поучительна, поскольку она показывает, что фашистский синдром (1) может возникнуть в ответ на сложности в развитии промышленности независимо от специфических социальных и культурных условий, (2) может найти множество первопричин в аграрной жизни, (3) появляется отчасти в ответ на слабый импульс в сторону парламентской демократии, (4) но не способен добиться успеха без преобладания промышленности или в условиях доминирования сельского хозяйства. Все эти моменты, конечно, подтверждаются недавней историей Китая и Японии, однако поучительно найти для них серьезное подтверждение в российской истории.
Накануне революции 1905 г. малочисленный класс российских торговцев и промышленников выразил некоторые признаки неудовольствия репрессивной политикой царского самодержавия и проявил готовность поиграть с идеями либерализма и конституции. Однако забастовки рабочих и содержавшееся в императорском Манифесте от 17 октября 1905 г. обещание согласиться на некоторые требования рабочих вновь вернули сторонников индустриализации в лагерь защитников царской власти. На фоне этого возникает движение черносотенцев. Опираясь отчасти на американский опыт, они ввели в русский язык слово «линчевать» и настаивали на применении «закона Линча». Они прибегали к насилию в стиле штурмовиков для подавления «измены» и «мятежа». Как утверждала их пропаганда, если России удастся избавиться от «жидов» и приезжих, все будут жить счастливо, вернувшись к «исконно русским» традициям. Этот антисемитский нативизм пользовался большой популярностью у отсталых, докапиталистических, мелкобуржуазных элементов в городской среде и среди мелкого дворянства. Однако в отсталой крестьянской России начала XX в. эта форма правого экстремизма оказалась неспособна найти прочную поддержку в народе. Она в основном распространилась в областях совместного проживания разных национальностей, где объяснение всех несчастий деятельностью евреев и чужеземцев приобретало какой-то смысл в рамках крестьянского опыта. Как всем известно, в той мере, в какой оно было политически активным, русское крестьянство было революционным и, в конечном счете, стало главной силой, сокрушившей прежний режим.
Хотя не менее полезно было бы предпринять параллельное рассмотрение провалов демократии, которые привели к фашизму в Германии, Японии и Италии, для наших теперешних целей достаточно заметить, что фашизм немыслим без демократии или без того, что порой торжественно называется выходом масс на историческую арену. Фашизм был попыткой сделать реакционные и консервативные идеи популярными и плебейскими, вследствие чего консерватизм, конечно, утрачивал свойственную ему связь со свободой – некоторые аспекты этого процесса были рассмотрены в предшествующей главе.
Фашизм отменял понятие объективного права. Среди его наиболее значимых черт было насильственное отторжение гуманистических идеалов, включая любое понятие о равенстве людей. Фашистская идеология не только подчеркивала необходимость иерархии, дисциплины и повиновения, но также утверждала, что все это имело самостоятельную ценность. Романтические представления о товариществе едва ли смягчают эту доктрину; это товарищество в повиновении. Еще одной особенностью был акцент на насилии. Он превосходил все холодные и рациональные оценки фактического значения насилия в политике и доходил до мистического преклонения перед «твердостью» ради нее самой. Крови и смерти нередко свойственны черты эротического соблазна, однако в свои менее экзальтированные моменты фашизм был совершенно «здоровым» и «нормальным», он обещал возврат в уютное буржуазное или даже добуржуазное, крестьянское, лоно.
Плебейский антикапитализм, таким образом, наиболее явно отличает фашизм XX в. от его исторических предшественников – консервативных и полупарламентских режимов XIX в. Он является результатом как вторжения капитализма в деревенскую экономику, так и напряжений, возникающих после конкурентной фазы развития капиталистической промышленности. Поэтому наиболее полно фашизм развился в Германии, где капиталистический промышленный рост продвинулся дальше всего в рамках консервативной революции сверху. В таких отсталых регионах, как Россия, Китай и Индия, он проявил себя лишь в форме слабой второстепенной тенденции. На привлекательность фашизма для нижних слоев городского среднего класса, который испытывал угрозу со стороны капитализма, многократно указывалось. Депрессия ознаменовала собой глубокий и всесторонний кризис, главным ответом на который в деревне стал национал-социализм. Деревенская поддержка нацистов составляла в среднем 37,4 % и практически не отличалась от поддержки в целом по стране на последних относительно свободных выборах 31 июля 1932 г. Оглядываясь на фашизм и его предшественников, мы можем видеть, что прославление крестьянства возникает как реакционный симптом и на Западе, и в Азии в тот момент, когда крестьянская экономика сталкивается с суровыми испытаниями. В первой части эпилога я попытаюсь указать некоторые повторяющиеся формы, которые приобретает это прославление на более опасных стадиях.
Предельно раздробленное общество, нуждающееся в расплывчатых санкциях для сохранения своей целостности и для выжимания излишков продукции у коренного крестьянства, практически не подвержено крестьянским восстаниям, поскольку оппозиция обычно выражается в создании еще одного сегмента. В то же время аграрная бюрократия или общество, которое зависит от центральной власти, обеспечивающей извлечение излишков, наиболее подвержены подобным выступлениям. Феодальные системы, где реальная власть распределена между несколькими центрами в условиях номинальной центральной власти слабого монарха, находятся где-то посередине. Эта гипотеза по крайней мере соответствует основным фактам, приведенным в данном исследовании. Крестьянский бунт был серьезной проблемой в традиционном Китае и в царской России; несколько менее серьезной, но нередко подспудной проблемой он был в средневековой Европе; достаточно заметной – в Японии после XV в.; и почти нет упоминаний об этом в истории Индии. Свидетельства показывают, что революционное движение сильнее развивается и становится серьезной угрозой там, где землевладельческой аристократии не удается организовать со своей стороны мощный коммерческий импульс. В этом случае под поверхностными преобразованиями сохраняется поврежденная, но действенная крестьянская община, с которой знать уже почти не имеет связей. Она попытается поддерживать свой образ жизни в меняющемся мире за счет выжимания все большего объема излишков продукции из крестьянства. В общем и целом именно так обстояли дела во Франции XVIII в., а также в России и Китае XIX–XX вв.
Великая Крестьянская война в Германии, Bauernkrieg 1524–1526 гг., поразительным образом иллюстрирует эти отношения, особенно если сравнить между собой области, где она бушевала с силой, и области, в которых она имела эпизодическое значение. Поскольку это была наиболее важная крестьянская революция раннего Нового времени в Европе, было бы полезно вкратце рассмотреть ее здесь. Опять-таки ее значение становится наиболее ясным через сопоставление с изменениями в английском обществе. Важный сегмент высших землевладельческих классов в Англии хотел владеть не людьми, но землей для выпаса овец. В то же время немецкие юнкеры хотели владеть людьми, а именно людьми, прикрепленными к земле, чтобы производить зерно, которое они продавали на экспорт. Существенная часть последующей истории обеих стран восходит к этому простому различию.
Главные регионы, где крестьянские восстания в современную эпоху имели наибольшее значение, Китай и Россия, были сходны между собой в том, что высшие землевладельческие классы в общем не совершили успешного перехода к коммерции и промышленности, в то же время не уничтожив преобладающую среди крестьянства социальную организацию.
Там, где крестьяне бунтовали, встречаются указания на то, что в добавление к старым методам отъема экономического излишка продукции у крестьян, которые сохранялись и даже усиливались, возникали новые, капиталистические методы. Так было во Франции XVIII в., где крестьянское движение, которое помогло свергнуть старый порядок, имело в равной степени отчетливые антикапиталистические и антифеодальные черты. В России стремление царя устранить крепостную зависимость сверху не смогло удовлетворить крестьян. Выкупные платежи были слишком большими, а наделы земли слишком малыми, как вскоре показало последовавшее за этим накопление долгов. В отсутствие сколько-нибудь последовательной модернизации деревни выкупные платежи стали просто новым методом изъятия излишков у крестьянина, одновременно препятствуя ему в получении земли, которая «по праву» была его. Далее, в Китае поведение крестьян показывало, что их возмущает союз прежнего чиновного сборщика налогов с помещиком-капиталистом при режиме Гоминьдана.
В мятежной и революционной форме солидарности институциональные условия таковы, что они распространяют бедствия по всему крестьянскому сообществу, превращая его в сплоченную группу, враждебную помещику. Факты определенно свидетельствуют о том, что именно это происходило в конце XIX – начале XX в. в российских деревнях. Одним из главных последствий периодического перераспределения собственности в миру, т. е. в крестьянской общине, было распространение дефицита земли, имущественное выравнивание богатых крестьян с бедными. Определенно таким было заключение Столыпина, который пересмотрел прежнюю официальную политику поддержки мира и попытался ввести в России разновидность крепкого сословия йоменов, которое должно было стать опорой для шатающегося трона Романовых.
В России 1917 г. торговые и промышленные классы не годились на роль союзника разгневанных крестьян. Русская буржуазия была в целом намного слабее в деревне, чем французская, несмотря на высокий уровень технологии в тех случаях, где торговля и промышленность имели место. Хотя русская буржуазия интересовалась западными конституционными учениями, она была слишком связана с царским правительством, которое поощряло, в основном по военным причинам, некоторое число локомотивов капиталистического развития. Возможно, самым важным было то, что ни один значительный сегмент русского крестьянства не был заинтересован в сохранении прав собственности в своей борьбе с остатками феодализма, как это было во Франции. Требования русских крестьян были жесткими и простыми: убрать помещиков, разделить землю и, конечно, остановить войну. Конституционные демократы, основная буржуазная партия, поначалу рассматривали возможность поддержки требований крестьян. Но когда дело приняло серьезный оборот, они испугались фронтальной атаки крестьян на собственность. В то же время в разделе земли не было ничего страшного для промышленных рабочих, по крайней мере, на тот момент. Призыв остановить войну был популярен среди крестьян, которые были главными жертвами этой бойни и не были заинтересованы в поддержке правительства, отказывавшегося идти на уступки. Среди крестьян у большевиков не было реальной опоры. Но, будучи единственной партией, лишенной каких-либо связей с существующим строем, они могли позволить себе временную уступку требованиям крестьян ради захвата власти. Они поступили так во время революции и после хаоса Гражданской войны. Впоследствии большевики решили заняться теми, кто привел их к власти, и загнали крестьян в коллективные хозяйства, чтобы сделать их основной базой и жертвой социалистической версии первоначального накопления капитала.
Невозможно отрицать очевидный факт, что большевистская революция не принесла свободу народу России. В лучшем случае она принесла возможность освобождения. Сталинская Россия – одна из самых кровавых тираний в мировой истории. Действительно, коммунисты не могут утверждать, что народные массы перенесли меньшее бремя страданий во время их разновидности индустриализации, чем во время предшествующих форм капитализма. На этот счет нужно помнить об отсутствии свидетельств о том, что народные массы в какой-либо стране хотели индустриализации, напротив, есть множество свидетельств того, что они не хотели этого. На самом дне всех форм индустриализации до сих пор были революции сверху – дело рук беспощадного меньшинства.

Что всем - мир, то - фашистам смерть!

Выпуск  № 191  от  10.10.2014 

Математик, ответственный редактор службы информации газеты "Санкт-Петербургские ведомости" Л.А.Романович, который в декабре 2011 года негодовал по поводу фальсификации выборов депутатов Госдумы, а в сентябре 2013 года высказывал догадки о перспективах футболистов "Зенита" в европейском турнире, сегодня разъясняет читателям, как в Украине фашисты рвутся к власти. Хотя их и мало, укрофашистов, но они также опасны, как большевики в России осенью 1917 года.
Попробовал бы этот юноша сравнить большевиков с фашистами тридцать лет назад! Да повезло ему. В канун революции 1990 года Л.А.Романович был ещё младшеклассником, вероятно, пионером! Наследником, так сказать, дела Ленина, внучонком Ильича.
Обращаю внимание на два аспекта. Кто начал войну в Украине? Не российские ли военнослужащие, которые сначала обеспечили присоединение к России Крыма, а затем, уйдя в отпуск, подвозили на позиции народного ополчения в Донецке и Луганске снаряды и реактивные установки из России? Значит, они и льют воду на мельницу "украинского фашизма".
Второе. Автор заметки утверждает, что националисты весьма активны в политической и митинговой жизни сегодняшней Украины. Сам ли он ездил по городам незалежной или основывает свои утверждения на впечатлениях от телепередач российского телевидения? Кстати, автор критикует эти телеканалы за то, что они утрируют опасность украинского национализма.
Как математик по основному образованию Л.А.Романович не может отрицать очевидных арифметических фактов: уровень поддержки националистов избирателями весьма низок, но, как историк, публицист утверждает, что это кажущаяся малость. Лучше бы автор проанализировал, как украинцы и русские воссоединились 360 лет назад и почему 23 года назад так неожиданно "разъединились"! И почему 22 последних года жили мы с украинцами относительно мирно, а вот после того, как прогнали украинцы своего бывшего президента Януковича, который сбежал в Россию, а не в Швейцарию, вдруг началась в Украине гражданская война. И именно русские граждане хлынули на Донбасс воевать. И так странно эта война распределилась географически. В совершенно русской Харьковской области, где до недавнего времени правили богачи с характерными фамилиями Добкин и Кернес, никакой гражданской войны не разгорелось. Впрочем, автор антифашистской заметки не географ. Я от него слишком многого требую.

Почитаем.

Леонид РОМАНОВИЧ

Худой мир лучше фашистов

Нынешняя волна так называемой народной люстрации, прокатившаяся в последние дни на Украине, до боли напоминает акции итальянских «чернорубашечников» двадцатых годов и штурмовиков Эрнста Рема в Германии начала тридцатых. И снова встает вопрос: какой реальный вес имеют радикальные националисты на современной Украине? Реальна ли коричневая угроза?

В России на сей счет есть две диаметрально противоположные точки зрения.

Наши центральные телеканалы некоторое время называли чуть ли не всю нынешнюю киевскую власть бандеровцами, что в любом случае далеко от истины. Разве что сразу после бегства Януковича, когда в Киеве творилось черт знает что, подобные сравнения имели какой-то смысл. Но когда украинские «силовики» застрелили при задержании одного из главных «бандеровцев» Сашко Билого, стало ясно: знак равенства между властью и националистами ставить нельзя.

Второй взгляд на проблему господствует в либеральной прессе – влияние националистов, дескать, близко к нулю. В качестве доказательства приводится ровно один аргумент – результаты майских президентских выборов, на которых лидеры ультраправых Тягнибок и Ярош набрали на двоих около двух процентов. Вот, говорят либералы, это и есть поддержка населения и степень влияния «бандеровцев» на нынешней Украине.

На первый взгляд, не поспоришь – как-никак объективные цифры. На самом же деле этот аргумент никуда не годится, здесь даже двойное передергивание. Итоги президентских выборов имеют очень слабое отношение к оценке населением националистических идей. Выбирают-то не партии, не движения, а одного конкретного человека, способного или не способного руководить страной. И соображения здесь совершенно иные.

Так, майскую победу Порошенко предопределило объединение его блока с блоком Виталия Кличко, сделавшее первого явным фаворитом. После чего за него голосовали именно как за фаворита очень многие из тех, кто не поддерживал изначально ни Кличко, ни Порошенко. Просто потому, что люди устали от безвластия и хотели, чтобы все поскорее закончилось.

Так что реальный уровень поддержки националистических идей покажут лишь выборы парламентские, где цифры наверняка будут другими. Конечно, и там «Правый сектор» много не наберет, а вот Радикальная партия Олега Ляшко котируется весьма высоко. Впрочем, лучше подождать до 26 октября.

Но в любом случае и эти результаты покажут лишь уровень поддержки националистов, а не степень их влияния – это в нынешних условиях совсем другое. Не надо путать с развитыми демократическими странами, где проценты на выборах в точности соответствуют весу политика. В революционной ситуации важно не только то, сколько людей тебя поддерживают, но еще и то, кто именно поддерживает и как.

Классический пример – Россия, 1918 год. Выборы в Учредительное собрание большевики с треском проиграли эсерам, но их реальное политическое влияние было намного выше набранных процентов, что убедительно доказал сначала матрос Железняк в Таврическом дворце, а после ЧК в своих кабинетах и коридорах. Важно, что за большевиков были люди с оружием, которые не боялись это оружие применить, и не так уж важно, какой процент они составляли от общего населения страны.

Так и здесь – большинство украинцев, конечно, голосуют за умеренных политиков. Зато националисты не просто голосуют – они выходили на майдан рядами и колоннами, они брали в руки оружие, формировали нацгвардию, вступали в многочисленные добровольческие батальоны. И голос их звучит ой как громко.

Например, в самый разгар наступления на Донецк тот же Ярош из-за очередных расхождений угрожал Порошенко развернуть свои части и направить на Киев. Развернуть – не развернул, но уступок от власти добился. Теперь же, есть подозрение, достичь компромисса будет намного сложнее.

Просто потому, что мир для радикальных националистов – политическая смерть. Мир – это стихия нормальных, умеренных политиков. А стихия тех же Яроша и Ляшко – война. Причем не полноценная война, требующая профессионализма, а война в ее нынешнем ужасном варианте – гражданская. И потому ребята вроде Яроша сделают все, чтобы эта война продолжалась, даже притом что сами же эти ребята на ней и гибнут.

И сделать это нынешним украинским ультраправым совсем не так сложно, как может показаться. Достаточно стрелять почаще во время хрупкого перемирия. Они, собственно, и постреливают, но пока что этого не хватает. Может быть, потому не хватает, что стрелять приходится не самому Ярошу и другим начальникам, а простым добровольцам. А они как бы ни разделяли националистические и ура-патриотические идеи, но непосредственно под пулями энтузиазм немножко теряют.

В заключение еще один пример, который часто приводится в либеральной прессе, – Германия 1930-х годов. Дескать, нацисты пришли к власти демократическим путем при полной поддержке населения. На самом деле и это передергивание – полной поддержки у нацистов в Германии никогда не было. Еще на выборах 1930 года гитлеровская НСДАП набрала лишь 18 процентов, а результаты 1932 – 1933 годов (33 – 37 процентов) были достигнуты во многом с помощью «безобидной» деятельности штурмовых отрядов, сильно смахивающих на нынешний «Правый сектор». Власть же была захвачена в 1933 – 1934 годах, когда сначала при выборах в Рейхстаг просто запретили конкурирующие партии, а затем после смерти президента Гинденбурга вместо новых выборов в отнюдь не демократической обстановке провели референдум по объединению постов президента и премьера. Можно вспомнить и приход к власти Бенито Муссолини и его фашистов – сначала набрали силу «чернорубашечники», а затем случился марш на Рим, и король Виктор Эммануил III, испугавшись гражданской войны или переворота, назначил Муссолини премьер-министром.

Это я все к тому, что на Украине запросто может повториться то же самое, причем очень быстро – все условия для этого есть. Потому любые мирные переговоры не только позволяют сберечь человеческие жизни, но и отвечают интересам киевской власти (для нее это шанс удержаться наверху). Интересам России они тоже отвечают – лучше уж иметь дело с Порошенко, чем с Ляшко.

Источник: www.spbvedomosti.ru  

Петр Порошенко обратился к украинцам

Президент Украины Петр Порошенко 13 октября выступил с обращением к нации. Оно опубликовано на официальном сайте президента. Обращение посвящено результатам минских договоренностей, подписанных в начале сентября.
По словам Порошенко, за прошедший месяц Украина стала сильнее. Кроме того, президент отметил, что разрешить конфликт в Донбассе можно только мирным путем. По словам Порошенко, его мирный план постоянно критикуется «ура-патриотами», оторванными от реальности.
Порошенко добавил, что рассчитывает добиться полного прекращения огня на востоке страны. «После того, как это произойдет, начнется создание буферной зоны. Обе стороны отведут тяжелые вооружения как минимум на 15 километров вглубь контролируемых территорий. Как следствие, образуется тридцатикилометровый пояс безопасности, и это сделает невозможным обстрел населенных пунктов Донбасса и принесет долгожданную безопасность мирным жителям», — говорится в обращении президента.
Кроме того, по его словам, ОБСЕ согласилась увеличить число наблюдателей в Донбассе до полутора тысяч человек.
Порошенко добавил, что последние полторы недели он занимался вопросами укрепления обороноспособности страны, следствием чего, в частности, стала отставка министра обороны Валерия Гелетея, увольнение руководства Государственной пограничной службы, а также создание Комитета по вопросам разведки.
«После тяжелых испытаний нас ожидают мир, реформы, процветание, европейская перспектива. Все будет хорошо», — подытожил украинский лидер.

Судьба России в XXI веке

Справка об этом сайте.

Группа депутатов Ленсовета 21 созыва и в настоящее время озабоченно следят за судьбой России, помещают в этом блоге свои заметки, статьи, наблюдения, газетные вырезки, ссылки на интересные сообщения в Интернете, предложения.
Каким государством станет Россия в 21 веке: анархия, деспотия, демократия, олигархия, монархия или, может быть, клерикализм?

Подпишись на блог!

Блог создан после выборов в декабре 2011 года, которые, по мнению наблюдателей, были сфальсифицированы.
Народ возмутился узурпацией власти и вышел на площади в Москве и Петербурге. Депутаты Петросовета в то время сделали соответствующие заявления.

На страницах этого дневника - публикации о войне, культуре, финансах, политике, истории, экономике:

• Юрий Вдовин. Одичание – очередной виток в истории России?
• Сергей Басов. Гуманизм.
• Лев Семашко. Si vis pacem, para bellum (боимся войны).
• Сергей Егоров. Конституция для Берега Слоновой Кости.
• Павел Цыпленков. Юбилей выдающегося петербуржца.
• Александр Сазанов. Колонка редактора. Теленавоз.

---

Судьба революционных реформ в книге
«Колбасно-демократическая революция в России. 1989-1993»

---

The Fate of Russia in XXI Century

Information about this site.

Blog launched after the election in December 2011, which, according to lost parties were rigged.
The people protested usurpation and went rallies. Deputies of in while made declarations.
Deputies of Lensoviet convocation today closely follow the fate of Russia, put in this online journal his Notes, Offers, observation, press clippings, articles, links to interesting posts on the Internet.

Become a regular reader of this blog.

What kind of state will become Russia in the 21st century: anarchy, monarchy, despoteia, democracy, oligarchy or, perhaps, humanism?

On the pages of this online journal you will find interesting articles:

• A.Sazanov. Deputies of the Leningrad City Council met Year of the Black Snake.
• P.Tsyplenkov. Anniversary of the outstanding petersburger.
• S.Egorov. Escape from Soviet mythology.
• Yu.Vdovin. Challenges and priorities of the XXI century.
• S.Basov. The humanism.
• L.Semashko. Harmony against the revolution.

---

Modern History of Russia in the book
«Sausage-democratic revolution in Russia. 1989-1993»

Здравствуй, страна запретов!

«Снова нас ведут куда-то,

И не ясен нам маршрут…»

Туристская народная песня

50-х – 60-х годов

Нужен ли в стране порядок?

Любой здравомыслящий человек ответит: «Да, безусловно нужен!».
Вопрос только в том, какими средствами достигается порядок и для чего его устанавливают. Порядок можно наводить для обеспечения реализации прав и законных интересов граждан, или для того, чтобы обеспечить сохранение у власти правящей верхушки. Порядок можно наводить созданием выгодных и комфортных условий для соблюдения этого самого порядка, или тотальными запретами и репрессиями за несоблюдение этого самого порядка. Что же нам предпочтительнее?
Россия в каком-то противоестественном составе то Российской империи, то в составе СССР основывала поддержание порядка в стране то насаждением воли государя, То религиозными православными догмами, то оперированием власти коммунистической диктатуры, опирающейся на произвол репрессивных органов. А порядка в России так никогда и не было. Не было ни в царской России, ни в злополучном СССР. Ну, не будем уж вспоминать царскую Россию. Тогда и в мире-то серьезного опыта разумного способа наведения порядка было немного, да и информация об этих опытах распространялась медленно по миру. А за 70 лет Советской власти порядка на этой территории так и не навели, хотя каких только мер для этого не предпринималось! Всякий, кто хоть чуть-чуть знаком с историей России после 17 года – знает, какие чудовищные запреты на все и вся были в СССР, и какие страшные и кровавые последствия этих запретов осуществлялись в нашей стране. Потому что задачей наведения порядка в этом затхлом мирке было тупое удержание власти кучкой уголовников, захвативших власть в стране в 17-м году.
После неизбежного и логичного распада этого нелепого и противоестественного государства и всего так называемого социалистического лагеря, казалось бы, возник шанс навести на этих территориях порядок, основанный не на задаче удержания власти правящей верхушки, а на задаче создания нормальных условий для жизни людей. Казалось бы… Но в большинстве стран, образовавшихся на этом пространстве, видимо, произошли неисправимые изменения в то ли генетике населения, то ли в каком-то менталитете, за катастрофические изменения в котором не ясно кто или что несет ответственность… Во многих странах постсоветского пространства возникли либо какие-то деспотические клановые среднеазиатские конструкции, либо явно иди скрыто бредящие патерналистскими гособразованиями. Все эти страны обзавелись президентами с немереными полномочиями, с имитацией парламентов, независимых судов и послушными исполнительным властям СМИ. Даже бредовые Донецкая и Луганская самопровозглашенные республики обзавелись президентами! Экономика в этих странах строится, как правило, на подчиненности и подконтрольности более или менее успешного бизнеса все той же исполнительной власти, олицетворением которой являются все те же президенты. Да и вся власть постепенно вернулась, а где-то так и находилась – в руки бывших коммунистических царьков разного уровня – от председателей колхозов до секретарей местных партийных органов, или офицеров КГБ…
Ну, все они и говорят теперь о наведении порядка, а то в попытках демократизации и введения рыночных механизмов в экономике возникли … беспорядки. А главное последствие – фактически введен запрет на конкуренцию в политике.

А как в странах без опыта демократии навести порядок? 

Можно, конечно, попытаться добиться такого порядка таким законодательными и экономическими мерами, что соблюдение порядка будет выгодно всем. Конечно, не обойтись в этом случае и без запретов. Ну, как правило, человечество, на самом деле, уже выработало страховочные запретительные меры то ли опираясь на 10 заповедей, то ли на здравый смысл, что, так или иначе, нашло отражение в различных кодексах. Ну, к примеру, мусорить нельзя – за это штраф. В Америке сам видел на автостраде табличку – за выброс из автомобиля окурка или другого мусора штраф 1000 $. Чисто на автодорогах и около. Да там везде более или менее чисто.
А можно властям не утруждаться заботами об оптимальности условий для порядка. Вместо строительства дорог, развития медицины, образования, культуры, производства того, что необходимо людям в рамках выгодного и комфортного всем порядка – запрещать. Тотальные запреты для обеспечения порядка. Что в России и происходит.
К слову, то, что называется элитой в России, как правило, не прибегает к услугам отечественной медицины. Чиновники, депутаты, сенаторы, выдающиеся деятели разного рода – артисты, спортсмены, адвокаты и т.п. – чуть что – к заграничным врачам…
Простым смертным автоматический запрет на получение современных медицинских услуг.
Перечислять все то, что наши законы и сложившиеся порядки запрещают – противно. Есть запреты законодательные, а есть, как бы это понятнее выразиться – чтоб проявить верноподданные чувства и готовность выполнить любой наказ или приказ, или просто желание начальства. Ну, вот законом запретили использовать матерные слова в СМИ, в театре, в кино. Сразу приходит на память рассказ Жванецкого про подрывника… Можно подумать, что в основном у нас в СМИ и на подмостках театров только и делают, что матерятся. И вот теперь наведут порядок. От этого, что, уровень культуры россиян поднимется? И вообще, почему люди матерятся – наши люди, элита - великий духовный русский православный народ – от мала до велика, включая девочек и почтенных дам? А есть люди, которые обходятся без мата. Почему так? Хорошо бы разобраться. Да, но разбираться сложно, нужно думать, привлекать специалистов. Проще – запретить. Запретить оказалось необходимо неправильно оценивать исторические факты. Закрепить правильное понимание истории. Запретить относиться к чему-то хорошо, а к чему-то – плохо. Запретить что-то читать и что-то смотреть в кино. Запретить курить. Это ведь сколько можно безобидных для власти дискуссий устроить в СМИ, во всяких телевизионных ток-шоу – а в это время будет продолжать загнивать медицина, образование, культура, что фактически оборачивается запретом на обсуждение этих действительно животрепещущих проблем. Т.е. запреты приносят очевидную пользу бездарной власти!
Но ведь мы уже жили так! И не только мы. Страной тотальных запретов был СССР. Страной тотальных запретов были фашистская Германия, фашистская Италия, диктатуры Франко и Салазара, Латинской Америки. Сейчас страна запретов – Белорусь, наши азиатские постсоветские республики, исламские страны. И что, там жизнь стала для граждан от этого лучше?
Уровень жизни в странах запретов всегда ниже уровня жизни, где порядок устанавливается не на запретах. В странах демократических, свободных, где граждане соблюдают порядок, потому что это им надо – уровень жизни выше, чем в странах запретов.
Россия устремилась в запретительное царство. Руководство страны, обеспечив себе запретительными мерами свою несменяемость («стабильность»), все равно живет в страхе утерять власть. Они его идентифицируют как страх перед «оранжевыми» революциями, навязывая всем нам мысль о том, что недовольство властью может возникнуть только под тлетворным влиянием треклятого Запада. Ну не догадается сам россиянин без указки с Запада, что на 10-15 тыс. не прожить учителю, врачу, пенсионеру. Только под влиянием Запада ему не прожить на эти деньги? Только под влиянием Запада людям не нравится рост цен на все?... Поэтому надо запретить гражданам покупки в интернете и ввозить более дешевые товары и продукты из-за рубежа. Хорошо бы граждан вообще за границу не пускать. И идут пока запреты по ведомствам…

Запреты, запреты…

Во что превратились экзамены в школе? Какая-то унизительная тюремно-лагерная запретительная система! Все – сплошная «запретная зона». Эти запреты повысили уровень подготовки выпускников школ?
Реально в стране запрещены референдумы. Такое законодательство. А вот провести референдум о переименовании Волгограда в Сталинград наверняка получится. Потому что вводится негласный запрет на негативное отношение к Сталину, к СССР. На экранах крутятся по все каналам наиболее одиозные агитки о мудрых партработниках, о чекистах, беззаветно защищавших наше государство от гнусных происков внутренних и внешних врагов…
Тут разрешение референдумов эквивалентно их запрету. Референдумы можно проводить только угодные властным элитам. На остальные – запрет. Неявный, но реальный.
Вон, легитимного воришку Януковича в Украине – прогнали. Не дай бог – у нас такое. Надо запретить! Что? Да все, что может поставить под сомнение легитимность власти, возможность обсуждения необходимости ее смены!
Можно ли обсуждать, нужен ли нам президент, или нам нужна парламентская республика? Запрет!
Модно ли обсуждать, к примеру, возможность отделения какого-то региона от России? Запрет!
Чай, не Украина…
Там в Украине при полуоткрытой поддержке нашими властями проведены референдумы, сама постановка вопроса о возможности таких референдумов в России уголовно наказуема. Запрещено! Мало ли что!
Разрешено всячески поносить избранного президента Украины Порошенко, разрешено обзывать власть в Украине любыми словами, разрешено врать что угодно об Украине, но реально запрещено критиковать позицию России по Украине, а тех, кто все-таки не согласен – объявляют то «национал-предателями», то «агентами», то «пятой колонной»… Это – вообще просто запрет думать и говорить.
Нам руководство страны и послушные продажные награжденные и ждущие награды журналисты беззастенчиво лгут об Украине, наложив запрет на правду о ней.
Запрещено даже задавать неудобные вопросы – вспомните историю с фактическим запретом телеканала «Дождь».
…Так хочется жить нынешним начальникам в стране, как им было вольготно в СССР, но только чтоб сами-то они при этом могли жить, как на Западе – ездить туда, все блага иметь, как там. Детей учить в престижных западных школах и колледжах. Кстати, а из благ-то в России что можно получить? Мы сами-то ничего до сих пор производить полезного для людей так и не умеем. Все с проклятого Запада везем. Наше благо только автомат Калашникова, да какое это благо…
Посмотрите у себя на кухне, в кабинете, в офисе, на рабочем месте, в аптеке, в шкафу с одеждой, в ,хорошей больнице или клинике, в модном бутике – много там отечественного найдете?
Это все – результат тотальных запретов в родном отечестве и свободы и минимизации запретов – на треклятом Западе, откуда и пришли к нам все эти удобства и достижения.
Но – «Здравствуй, страна запретов, страна мечтателей, страна ученых…».
Или как там было в радостной советской песне? Забыл…
Опять нас ведут вожди к каким-то зияющим высотам, а мы традиционно послушно ковыляем…

Юрий Вдовин

Фото Евгения Раскопова.

Судьба России в XXI веке

Философия блога.

Каким государством станет Россия в 21 веке: монархия, олигархия, демократия, деспотия, анархия или, может быть, клерикализм?

Зарегистрируйся и читай этот блог.

Блог создан после выборов в декабре 2011 года, которые, по мнению проигравших партий, были сфальсифицированы.
Народ возмутился столь явным обманом и вышел на площади в Москве и Петербурге. Депутаты Ленсовета в декабре 2011 года сделали соответствующие заявления.
Группа депутатов Ленсовета 21 созыва (полномочия с 1990 по 1993 год) и в настоящее время внимательно следят за судьбой России, помещают в настоящем блоге свои заметки, наблюдения, газетные вырезки, статьи, ссылки на интересные сообщения в Интернете, предложения.

На страницах этого дневника вы найдете интересные статьи:

• Александр Сазанов. Депутаты Ленсовета встречают год Черной Змеи.
• Павел Цыпленков. Конец истории советской власти.
• Сергей Егоров. Конституция для Берега Слоновой Кости.
• Сергей Басов. Гуманизм.
• Юрий Вдовин. Праздник на чужой улице.
• Лев Семашко. Гармония против революции.

---

Новейшая история России в книге
«Колбасно-демократическая революция в России. 1989-1993»

---

The Fate of Russia in XXI Century

Philosophy of blog.

Blog created after the election in December 2011, which, according to observers were rigged.
The people protested so obvious fraud and went Square in Moscow and St. Petersburg. Deputies of in while made declarations.
What kind of state will become Russia in the 21st century: oligarchy, democracy, anarchy, monarchy, despoteia or, perhaps, clericalism?

Get our posts about the fate of Russia!

Petersburg politics convocation currently preoccupied follow the fate of Russia, publish in this blog his observation, Notes, Offers, links to interesting posts on the Internet, articles, press clippings.

On the pages of this Blog - publication about the History, Economy, Politics, Culture, War, Finance:

• L.Semashko. Global Harmony Association in line for a Nobel Prize.
• A.Sazanov. Grizzly politics meet the political spring 2012.
• S.Egorov. Constitution for the Ivory Coast.
• P.Tsyplenkov. Anniversary of the outstanding petersburger.
• Yu.Vdovin. The holiday in the opponent street.
• S.Basov. Alternative Election philosophy.

---

The fate of the revolutionary reforms in the book
«Sausage-democratic revolution in Russia. 1989-1993»

Отпор дать нечисти фашистской!

В первые месяцы 2014 года в России практически все СМИ уделяют большое внимание нашему западному соседу – Украине. У многих зрителей и слушателей сложилось впечатление, что в Киеве в конце февраля 2014 года произошел «военный переворот», а Крым, будучи независимым государством, присоединился к России, причем сто стран мира поспешили необоснованно назвать это слияние «захватом территории соседнего государства».
Мы не будем здесь давать определение тому факту, что, когда бывший президент Украины переселился в Ростов-на-Дону, и за ним следом эмигрировали из Украины генеральный прокурор, премьер министр и иже с ними, парламент страны вынужден был назначить людей, временно исполняющих обязанности этих государственных должностных лиц и установил дату новых президентских выборов. Представляется лишь, что никакого отношения к военному перевороту эта рутинная работа парламента Украины не имеет.
Но среди депутатов Ленсовета, которые продолжают время от времени встречаться и обсуждать актуальные политические темы, единого мнения на этот предмет не сложилось. Некоторые весьма встревожены появлением или усилением националистов в Киеве.
Ниже приводим автобиографический очерк о давних событиях в Западной Украине из библиографически редкой книги, любезно предоставленный нам автором этой статьи, К.В.Поночевной.
Вот что кажется любопытным в этом тексте, проникнутом детскими переживаниями и самыми первыми впечатлениями ребенка, детство которого совпало с фашистской оккупацией и затем борьбой с украинскими националистами в 40-е – 50-е годы уже в СССР. Прежде всего, страшна судьба всех народов (русских, украинцев, евреев, немцев, поляков и др.), которые проживали в то время в роковом «Карпатском треугольнике». Это земли ограниченные сторонами треугольника, вершинами которого можно условно назвать города Брест на севере, Ужгород на западе и на юге - Черновцы. Львов в центре. Ведь эти территории переходили от одной державы к другой в начале ХХ века не один раз. Причем сменялись режимы совершенно разные по политической окраске: буржуазные, национал-социалистические, коммунистические.
Во-вторых, свои воспоминания (скорее, рассказы, услышанные от взрослых уже в послевоенный период, ведь ребенок до трех лет вряд ли что-то запомнит, даже бомбежку) автор подкрепляет статистикой из Энциклопедии советского периода. К числам потерь и разрушений и их причинам следует отнестись, как мне кажется, критически. Почему? Вот, например, из текста очерка следует, что во время оккупации разрушен городской вокзал. Кто разрушил? Немцы захватили город через день после начала войны, 23 июня. Может быть, немцы установили, что на волынщине железнодорожное сообщение отменяется в принципе и разрушили вокзал? И три года обходились без вокзала? Скорее, и вокзал, и другие руины возникли именно в период реконкисты. Немцы, отступая, сожгли или заминировали и взорвали, а может быть, артиллерия Красной армии уничтожала укрепленные позиции обороняющихся фашистов и снаряды попали в вокзал. Это война.
Вспомним атаку ракетной батареи капитана Флерова на станцию Орша, а также дворцовый комплекс в Петергофе. Каким он выглядел после освобождения города?
Ведь история гибели Большого Петергофского дворца не так проста, как рассказывали нам в школьный годы (60-е годы XX века). До какого-то времени считалось бесспорным, что здание подожгли немцы перед своим отходом под натиском Красной Армии. На самом деле это не так. Большой Петергофский дворец загорелся 23 сентября 1941 года, в день вступления немецких частей в город. Об этом свидетельствуют и воспоминания очевидцев, и фотохроника. Так, на одной из немецких фотографий, сделанной в сентябре 1941 года, зафиксирован горящий Большой дворец. Все это доказывает, что, по крайней мере, значительная часть Петергофского дворца сгорела еще осенью 1941 года.
Что послужило причиной пожара? С конца 1980-х годов в отечественной печати стала выдвигаться версия, что дворец подожгли сами отступающие советские части (как вариант: сотрудники НКВД, работники музея и т.д.) Пока что не раскрыты документальные доказательства на этот счет, поэтому и эта версия остается всего лишь предположением. Более вероятным объяснением представляется попадание немецкого артиллерийского снаряда, которое и вызвало возгорание. В любом случае, этот пожар не был актом намеренного уничтожения со стороны немцев.

Петергоф, вероятно, октябрь 1941 года.
Фашистские офицеры в растерянности: а где же фонтаны? 

Как страшны для русского человека немцы, даже выросшего и повзрослевшего в послевоенное время, показывает пример из воспоминаний К.Поночевной, как она вздрагивала при звуке немецкой речи во время поездки в Германию уже в 90-е годы. Это влияние агитпропа и школьной догматики. Художественные произведения заменяют нам личный опыт и документальные доказательства. У любого россиянина похолодеет спина, когда он слышит: «Und Shtirliz, bitte ich Sie zu bleiben! (А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!)»
Наконец, о пресловутых бандеровцах. На всю жизнь девочка запомнила трупы красивых, кудрявых, белокурых украинцев, которые, конечно, были бандиты, убивали колхозных активистов, учителей, чекистов и военнослужащих. Но ведь они не родились хищниками! Эти парни, крестьяне, возможно, «подкулачники», сеяли бы себе хлеб и пасли скот, как их отцы и деды, если бы не политические реформы, если бы их земля так и оставалась в какой-нибудь патриархальной провинции Австро-Венгерской империи. Трупы парней-бандеровцев – иллюстрация к цивилизационному конфликту и глобальной революции общественного сознания, последствия которых мы все видим и ощущаем до сего дня.
Почитаем эту искреннюю и по-настоящему антивоенную статью.

К.В.Поночевная

Дети войны, прошедшие через страшные годы оккупации

Из книги «Дорога памяти: сборник» - СПб, Прокуратура Санкт-Петербурга, 2014. – С. 191-199.

Я отношусь именно к этой категории. Великая Отечественная война застала нашу семью на Западной Украине, в 11 километрах от границы с Польшей, в г. Владимире-Волынском Волынской области, куда был направлен учителем и завучем школы мой отец Ковальский В.А.
История этого одного из самых древних городов Киевской Руси, согласно летописи, начинается с 988 года. Основал его киевский князь Владимир Святославович. После Рижского договора в 1921 году Волынская губерния отошла к Польше и только в 1939 году стала частью Украинской ССР.
Но мирная созидательная жизнь жителей города была прервана вероломным нападением фашистской орды. 22 июня 1941 года в 4 часа утра, когда все отдыхали, на город обрушился шквал артиллерийского огня. Через 5 минут над городом появились 15 немецких самолётов, которые начали бомбить железнодорожную станцию и место расположения дивизий советских войск.
Первый удар приняли на себя пограничники. Они в неимоверно тяжёлых условиях мужественно более суток отбивали атаки врага. Это, в частности, бойцы 128 железнодорожного полка НКВС (Народний комісаріат внутрішніх справ; по-русски Народный комиссариат внутренних дел, НКВД), которые охраняли мост через реку Буг, пограничники Устилужской заставы, воины 13 заставы под командованием О.В.Лопатина, которому посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.
Пришла война, которая будет полыхать до весны 1945 года.
С первых дней Великой Отечественной войны наш город испытал на себе все её ужасы. 23 июня 1941 г. под вой бомб и снарядов фашисты захватили наш город и сразу установили страшный и жестокий оккупационный режим. На территории области открыли 6 гебитскомиссариатов, 30 районных управ. Стал действовать огромный аппарат насилия, пыток, грабежа: гестапо, жандармерия, полиция; везде были размещены воинские гарнизоны.
Мы жили у прадеда моей мамы, у Жака Д.И., священника Зимненской церкви.
Немцы выселили прадеда и прабабушку Жак А.А. в сарай, заняли дом, двор, где был колодец, и устроили полевую кухню. Прабабушка очень болела, у неё была страшная деформация позвоночника. Я с мамой осталась в маленькой, тёмной комнатке - в чулане. Папа и братья мамы скрывались у друзей, затем установили связи с партизанами и подпольем. В дальнейшем оба брата мамы ушли на фронт: старший, дядя Дмитрий, пропал без вести, а младший пришёл живым, но 19-летним инвалидом, с осколками в области глаза, которые были неоперабельны, с ними он живёт до сих пор.
Гитлеровцы и их пособники - украинские националисты, руководствуясь директивами Гитлера и указами его наместника Эриха Коха об уничтожении славянских народов, за время оккупации Волынской области расстреляли и замучили более 165 тысяч человек, 30 тысяч юношей и девушек вывезли на каторжные работы в Германию.

Все данные, приведённые в статье, взяты из «Истории городов и сёл УССР. Волынская область». Главная редакция Украинской Советской Энциклопедии АН УССР. К 1970 г. активным участником написания которой был мой отец Ковальский В.Л.

В городах области были открыты концентрационные лагеря, в которых замучили и уничтожили 78330 советских военнопленных. Таких злодеяний, которые творили захватчики во Владимире-Волынском, город не видел за всё время своего существования. Особенно страшными были 3 массовых зверских расправы фашистов над мирным населением.
В июне-июле 1941 года гитлеровские бандиты провели несколько массовых облав. Среди бела дня они хватали на улицах, в домах стариков, женщин, детей и бросали их в свои застенки. Затем всех арестованных вывозили за окраину города, заставляли копать ямы и тут же расстреливали. Две недели продолжались эти кровавые оргии, во время которых фашисты убили более 15 тысяч мирных жителей города и близлежащих деревень.
В ноябре 1942 года немцы учинили вторую, ещё более жестокую бойню. Расстреливая женщин, фашисты отбирали у матерей младенцев, били их головой об дерево и бросали в ямы с ранеными и убитыми, засыпая землёй мёртвых вместе с живыми.
Моя мама видела эти зверства - фашисты загоняли всех смотреть на это. Ведь жертвами, в основном, были те, чьи родственники ушли к партизанам, или в подпольные отряды, или те, кто поддерживал народных мстителей, помогал им продуктами или вещами, или просто симпатизировал антифашистам. Поэтому эти «мероприятия» были направлены на запугивание жителей города, чтобы они не поддерживали и не шли в антифашистское движение.
В декабре 1943 года, после третьей расправы над мирным населением, фашисты, стараясь скрыть следы своих злодеяний, сложили трупы в штабеля, облили бензином и сожгли. (Из Волынского облпартархива. Данные приведены из указанной мною книги.)
За период оккупации во Владимире-Волынском были полностью уничтожены 662 дома с жилой площадью 60340 кв.м, повреждено 303 дома, были взорваны католический костёл, большая синагога, замок князя Радзивилла. Были сожжены: железнодорожный вокзал, вся его грузовая платформа, складские, сигнальные и стрелочные объекты, уничтожена электростанция, а её оборудование вывезено в Германию, разгромлены и выведены из строя все предприятия. В школах были размещены госпиталя и казармы; столы, парты и другое школьное имущество было сожжено. И это только в одном районном городе.
А в Волынской области 187 тысяч гектаров земель было передано помещикам — прихвостням гитлеровцев.
За время оккупации фашисты сожгли 422 населенных пункта, 35 тысяч сельских домов, разрушили более 30 тысяч кв.м жилплощади в городах, отобрали 2938 тысяч голов крупного рогатого скота, 164 тысяч лошадей, 410 тысяч овец и свиней. Были уничтожены почти все промышленные предприятия, 39 железнодорожных станций, около 600 км железных дорог.
И это убытки только по одной области, где хозяйничали оккупанты.
Наряду с уничтожением мирного населения фашисты массово уничтожали военнопленных бойцов Красной Армии.
Летом 1941 года оккупанты устроили в городе два концентрационных лагеря для пленных — так называемый панцирный и лагерь №365. Эти лагеря, которые функционировали до 1944 года, с первых дней стали фабриками смерти, где пленных морили голодом, холодом, натравливали собак, пытали, расстреливали. Отсюда, из Владимир-Волынского концлагеря для военнопленных начал свой мученический путь по фашистским концлагерям военный инженер, учёный, генерал-лейтенант Д.М.Карбышев, попавший раненым в плен, замученный гитлеровцами в концлагере Маутхаузен. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
В лагерях свирепствовали болезни: тиф, цинга, желудочные заболевания, от которых сотнями умирали узники. Зимой 1941 года фашистские изверги сожгли в бараках около 400 пленных, позднее отравили 500 человек. Зимой 1943 фашисты гнали через город в 30-градусный мороз 800 босых военнопленных. Свидетелем этого зверства также была моя мама. Цифровые сведения мною взяты из указанной книги.
После освобождения города специальная комиссия по расследованию фашистских злодеяний нашла в канцелярии концлагеря документ от 23 ноября 1943 года, в котором указывалось, что на склад было сдано 56 тысяч кителей, 52160 шапок, 55066 пар обуви. Это было всё, что осталось от замученных узников. На месте, где был концлагерь, в 1967 году сооружён мемориальный ансамбль.
Три года гитлеровские захватчики глумились над городом. И всё же, несмотря на жесточайший террор, зверские расправы, массовые убийства врагу не удалось сломить людей, поставить их на колени.
В первые дни оккупации в городе возникла подпольная антифашистская группа, а затем и партизанские отряды, которых в области было около 70. Народные мстители - партизаны (командир М.М.Николаенко, из соединения А.М.Фёдорова) пустили под откос под Владимиром-Волынским шесть вражеских эшелонов, уничтожали фашистов, вовлекали местное население в подпольную деятельность: расклеивать листовки, помогать военнопленным с побегами из концлагеря, а затем переправлять их к партизанам.
Мои родители также содействовали подпольной организации. В первые дни войны папа, Ковальский В.Л., вместе с коллегой учителем Н.Н.Ваврисевичем закопали книги районной библиотеки и таким образом спасли её от уничтожения. Об этом подвиге после войны писали местные газеты.
Во время войны папа под видом художника посещал немецкие части, рисовал портреты оккупантов и имел возможность узнавать секреты и планы фашистов, их количественный состав, дислокацию вражеской техники. В этом ему помогало и отличное знание немецкого языка. Добытые сведения отец передавал действовавшим в нашем крае партизанам под командованием М.М.Николаенко. Отрастив, как оказалось на беду, бороду, папа стал похож на еврея и оказался в гетто. Друзья-товарищи с большим трудом освободили его оттуда, убедив надсмотрщиков в том, что он человек православной веры, что служит в православном храме, руководит хором. Отец после гетто и пошёл работать - управлять хором в храме.
С партизанами папа свёл и маму - Ковальскую (Князевскую) Н.Н.
В городе оставались семьи русских офицеров, не успевшие эвакуироваться. Украинского языка они не знали, их жизням угрожали и немцы, и украинские националисты (позже и бандеровцы). Выявляя русских, они набрасывали им на шеи колючую проволоку и бросали в колодцы. Мама и папа помогали прятаться и выжить членам русских семей и евреям. Для этих благородных целей мама (со мной на руках) меняла и продавала одежду и носила им продукты, а затем спасённых переправляла в партизанский отряд под видом беженцев. Оттуда их отправляли на «большую землю».
После войны в местной газете было опубликовано письмо Мининой, жены офицера, в котором она публично благодарила мою маму, спасшую её жизнь и жизнь её детей.
Маме было 20 лет, а мне почти полтора года, как началась война. Мама рисковала своей и моей жизнью, помогая чужим людям. Но иначе она не могла.
В городе было большое гетто для евреев. Когда их гнали туда, они выталкивали из толпы в ближайшие подворотни своих детей. Моя мама и её подруга М.А.Ваврисевич «отлавливали» этих детей. Они спасли одиннадцать еврейских девочек. Их скрывали в подполе дома, где жили Ваврисевич, а мама отводила их к партизанам. Мама изображала польскую беженку, вела девочек за руки, а я, маленькая партизанка, сидела в большом платке у неё на спине. Так как мама до 1939 года жила в Польше, она закончила польскую гимназию и прекрасно знала польский язык. Риск был огромный, но судьба к нам благоволила.

Уже после войны мы получили две посылки из Америки от родственников спасённых девочек. В посылках были отрезы тканей (а тогда это был страшный дефицит), из которых мама пошила мне, сестре и брату кофты (фото 1949 года. Я, сестра Ада и брат Игорь).
Только 20 июля 1944 года гитлеровский гарнизон был разгромлен и Владимир-Волынский был освобождён.
Конечно, я не помню войну так, как помнят её мои родители. Но хорошо помню вкус супа из лебеды, чай с кусочком кормовой белой свёклы. Помню, как в доме, где мы жили, жили и немцы, питались в полевой кухне, которая была во дворе дома. Мы, голодные ребятишки, глотая слюнки, смотрели на жующих тушёнку, мясо, сахар, - немцев. Во дворе они построили бункер, который мы с опаской обходили стороной. После войны я с ребятами лазила и в этот зловещий бункер, и в противотанковые рвы за усадьбой, в доты.
Некоторые мои сверстники находили снаряды, мины, пытались их разбирать, бывало, подрывались и погибали.
Да, я была совсем крохой, когда началась война, но моё детство проходило в жестокие годы оккупации и в тяжёлые послевоенные годы.
В 1945 году я с родителями ездила в Хмельницкую область за племянницей папы Валей Собко, родители которой погибли. Никогда не забуду, как мы ехали в товарняках, теплушках, спали на полу вагонов. Много людей куда-то ехали и ехали. Было много цыган, а маленькие цыганята всё просили у матери «кусочек саличка». Украинская станция Здолбунов произвела на меня удручающее впечатление. Это запомнилось, потому что мы там долго стояли. Всё было разбито, разорено, многие дома взорваны. Сутки мы провели на этой станции в душных теплушках, в которых можно было только изредка сидеть.
После войны тоже было голодно. В 1949-1950 годах не хватало хлеба. Я с бабушкой Ковальской Екатериной Гавриловной, подменяя друг друга, стояли ночами в очереди за хлебом. Тогда давали только по одной булке хлеба в руки. Двух хлебин на семью не хватало, где было трое детей, родители, бабушка и племянница папы Валя. Мы с бабушкой занимали очередь повторно и держали эти очереди ночами. Иногда давили так, что косточки трещали.
Недоедания были постоянными. Когда после войны, мне дали кусочек сахара, я стала им рисовать, полагая, что это мел. Мама плакала и говорила, что ребёнок никогда не видел сахар. Меня с трудом взяли в первый класс из-за малокровия.
Ещё долго после войны в наших местах орудовали банды бандеровцев. Даже в 1950-1951 годах можно было, идя утром в школу, увидеть на улице убитого человека. Я тоже это видела. Кто-то сводил счёты с военных лет.
Помню, как однажды в 1950 году я с подругой Алиной Ткаченко, отец которой был офицером-пограничником, на перемене пошли к её отцу (погранотряд был через дорогу напротив школы). Во дворе мы увидели столпившихся пограничников, которые что-то рассматривали. На нас никто не обратил внимания. Мы пробрались вперёд и увидели, что на земле, на соломе лежали человек десять красивых парней. Все они были без признаков жизни, со ссадинами на лицах. Большие кудрявые светлые чубы развевались на ветру. Оказалось, что это были бандеровцы. Пограничники обнаружили их схрон, и эти «лесные братья» вступили с пограничниками в бой. Жертвы были и среди солдат. Нас с Алиной это событие потрясло, и я ещё долго не могла стереть из памяти лица убитых. Даже сейчас эта картинка из детства всплывает перед глазами.
Да, война прошла через моё сердце, душу и судьбу. Много лет спустя, когда я в составе делегации Петросовета была в Германии, в Гамбурге, и услышала немецкую речь, во мне нахлынули воспоминания, что-то во мне перевернулось, - в моём подсознании сохранился испуг ребёнка, закрепившийся образ врага-фашиста, ненависть к нему, и с этим чувством было нелегко справиться.
Хочу закончить статью отрывком своего стихотворения, посвящённого участникам Великой Отечественной войны, умершим, погибшим и пропавшим без вести.

Как жаль, что возраст не позволил,

- Мы не смогли быть рядом с вами,

Отпор дать нечисти фашистской,

Сражаться с лютыми врагами.

---

Характеристика автора.

Кира Вячеславовна Поночевная.
В 1968 году окончила Львовский государственный университет им. И.Франко и начала службу в органах прокуратуры Пензенской области в качестве помощника прокурора Ленинского района г. Пензы, с 1971 по 1984 год трудилась в прокуратуре Ленинграда помощником прокурора Калининского района, прокурором контрольно-инспекторского отдела и прокурором отдела по надзору за рассмотрением в судах уголовных дел.
С 1984 по 1990 год работала в органах народного контроля.
С 1990 по 1993 и с 1996 по 1997 год работала в прокуратуре Ленинграда прокурором и старшим прокурором отдела по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних.
В 1990-1993 гг. являлась депутатом Ленинградского городского Совета XXI созыва, совмещала работу в прокуратуре с выполнением депутатских обязанностей.
В период службы советник юстиции Поночевная К.В. неоднократно поощрялась Генеральным прокурором СССР, Генеральным прокурором России, прокурором города.
Ее добросовестный долголетний труд отмечен присвоением звания «Ветеран труда».
В настоящее время - пенсионер прокуратуры.
Санкт-Петербурга. Проводит активную работу в Совете ветеранов прокуратуры города.
За продолжительную и безупречную службу в органах прокуратуры награждена знаком отличия «За верность закону» II степени.

Судьба России в XXI веке

Философия блога.

Зарегистрируйся и читай этот блог.

Каким государством станет Россия в 21 веке: деспотия, олигархия, монархия, демократия, анархия или, может быть, гуманизм?
Блог создан после выборов в декабре 2011 года, которые, по мнению наблюдателей, были сфальсифицированы.
Народ возмутился столь явным обманом и вышел на площади в Москве и Петербурге. Депутаты Петросовета в то время сделали соответствующие заявления.
Петербургские политики и сегодня озабоченно следят за судьбой России, публикуют в этом сетевом журнале свои заметки, ссылки на интересные сообщения в Интернете, предложения, статьи, газетные вырезки, наблюдения.

На страницах этого дневника - публикации о политике, экономике, войне, финансах, культуре, истории:

• Лев Семашко. Владимир Путин – исторический реформатор 21 века.
• Павел Цыпленков. Родина и свобода. Обретенные и потерянные.
• Александр Сазанов. Колонка редактора. Теленавоз.
• Сергей Егоров. Судебная реформа: три главных направления.
• Сергей Басов. Гуманизм.
• Юрий Вдовин. Одичание – очередной виток в истории России?

---

Новейшая история России в книге
«Колбасно-демократическая революция в России. 1989-1993»

---

The Fate of Russia in XXI Century

Philosophy of blog.

Deputies of Lensoviet convocation (powers from 1990 to 1993) today preoccupied follow the fate of Russia, put in this blog his press clippings, Offers, observation, links to interesting posts on the Internet, Notes, articles.
What kind of state will become Russia in the 21st century: despoteia, oligarchy, anarchy, democracy, monarchy or, perhaps, humanism?
Blog coined after the election in December 2011, which, according to observers were rigged.
The people protested so obvious fraud and went Square in Moscow and St. Petersburg. Deputies of in while made declarations.

Sign in and follow this blog.

On the pages of this Blog - publication about the War, Politics, Finance, History, Culture, Economy:

• S.Egorov. Constitution for the Ivory Coast.
• L.Semashko. Vladimir Putin - a historical reformer of the 21st century.
• A.Sazanov. Deputies of the Leningrad City Council met Year of the Black Snake.
• Yu.Vdovin. The holiday in the opponent street.
• P.Tsyplenkov. Velvet autumn 1989.
• S.Basov. Alternative Election philosophy.

---

The fate of the revolutionary reforms in the book
«Sausage-democratic revolution in Russia. 1989-1993»