Александр Механик
в журнале "Эксперт" №39 (869) / 30 сен 2013
Уроки Октября
Прошло двадцать лет после памятных событий сентября–октября 1993 года, начавшихся указом президента Бориса Ельцина № 1400 о роспуске Верховного Совета и закончившихся расстрелом Белого дома. Безусловно, эти события были государственным переворотом: Конституция и право в тот момент были на стороне Верховного Совета.В истории России можно найти только один аналог этому событию — разгон Учредительного собрания большевиками в январе 1918-го. В обоих случаях группы радикалов, считавшие, что результаты выборов в эпоху революции устаревают буквально через день после их проведения, поскольку настроения граждан меняются практически ежедневно, сочли возможным разогнать парламент под предлогом того, что он уже не отражает реального расклада сил в стране. И главное, в нашем контексте мешает радикальным реформам, которые должны осчастливить народ.
Большевики вскоре после разгона Учредительного собрания предложили Конституцию, заменившую несостоявшуюся парламентскую республику республикой Советов, реальная власть в которой принадлежала партии большевиков. А авторы переворота 1993 года предложили Конституцию, которая заменяла только-только начавшую формироваться парламентскую республику — республикой президентской с максимально расширенными полномочиями главы государства. Что в условиях так и не сложившейся в России партийной системы означало фактическое формирование авторитарной системы управления.
В либеральной среде до сих пор существует представление, что события сентября–октября 1993 года были столкновением сил прогресса и сил реакции. Одни тянули Россию в светлое либеральное будущее, другие — в ужасное советское прошлое. Виднейшие представители либеральной интеллигенции даже выступили после разгрома Верховного Совета с заявлением, получившем потом название «Раздавить гадину», в котором писали: «Эти тупые негодяи уважают только силу». Хотя справедливости ради заметим, что уже тогда им ответили трое не менее именитых либералов — Максимов, Синявский, Егидес: «Не забудем, что трагедия началась с президентского указа, и спросим хотя бы себя: неужели глава государства настолько близорук, что не мог рассчитать последствий, когда нарушал закон, по которому стал президентом?»
Но можно ли считать современное российское общество витриной прогресса — большой вопрос. Анатолий Чубайс, на которого придется часто ссылаться, просто потому, что он стал символом победивших «прогрессивных сил», в нескольких интервью рассказывал, как во время визита в Лондон они с Немцовым спросили премьер-министра Тони Блэра: «Что вы предпочитаете: коммунизм или бандитский капитализм?» По словам Чубайса, Блэр подумал минуту и ответил: «Бандитский капитализм лучше». «Абсолютно правильно», — согласился Чубайс. Если это правда, то это говорит только о глубине перерождения европейских социалистов, одним из лидеров которых тогда был Блэр. Социалистов, которые когда-то ставили своей целью именно борьбу с бандитским капитализмом. И вряд ли с этим авторитетным мнением согласится не только подавляющее большинство российских граждан, но и большинство лейбористов. Об этом, кстати, и кричалка английских болельщиков, по большей части избирателей именно лейбористов:
Абрамович спер бабло у бедняков,
И сбежал с деньгами в Лондон от ментов...
КГБ его поймает,
Его «Челси» проиграет,
Потому что он ограбил бедняков*.
Анатолий Чубайс и сейчас зовет участников сопротивления со стороны Верховного Совета участниками фашистского мятежа, ссылаясь на то, что его стороне были такие одиозные личности и организации, как генерал Альберт Макашов и Русское национальное единство (РНЕ) во главе с Александром Баркашовым. Но поведение многих радикальных групп, примкнувших к Верховному Совету, скорее напоминало гапоновщину — сознательное провоцирование столкновений, с тем чтобы вызвать соответствующую реакцию исполнительной власти. И это впечатление усиливалось оттого, что некоторые из деятелей таких радикальных групп в 1990–1991 годах играли ту же провокаторскую роль в демократическом движении. Это наталкивало на мысль, что некие дирижеры их просто использовали для разжигания конфликта.
Кроме того, через два года РНЕ с Баркашовым поддержало на президентских выборах уже Ельцина за его войну в Чечне. Но Чубайса это уже не смущало. А главное, что значительная часть оппонентов Ельцина и реформаторской команды состояла из членов «Демократической России» (например, фракция «Смена») и умеренных коммунистов из фракции «Коммунисты за перестройку», к которой принадлежал и вице-президент Александр Руцкой. А во главе фракций коммунистов и аграриев — казалось бы, самых радикальных в то время противников Ельцина — стояли соответственно Иван Рыбкин и Михаил Лапшин, которые никогда не отличались особым радикализмом и впоследствии вполне успешно сотрудничали с победителями Октября. Все это говорит, что компромисс был возможен, надо было только его желать.
Белый дом после расстрела
Фото: Георгий Пинхасов / Magnum / Grinberg Agency
Кто виноват
На самом же деле проблема состояла не столько в нерыночности каких-то депутатов, сколько в исключительном высокомерии команды Егора Гайдара и ее нежелании прислушиваться к мнению депутатов. Трудно назвать кого-то из депутатов, даже радикальных коммунистов, кто тогда в принципе выступал бы против рыночной экономики и частной собственности. Слишком нагляден был только что произошедший крах советской экономики.Вопрос был в том, какие механизмы внедрения рынка и частной собственности в российское общество надо выбрать. И как они должны функционировать. Но реформаторы фактически отказывались обсуждать свою политику. Один из членов фракции «Смена» еще где-то в середине 1992 года с удивлением спросил: «Почему Гайдар не хочет прийти к нам и просто объяснить, в чем суть его политики, мы ведь совсем не против реформ?» Но это был риторический вопрос, потому что никто из гайдаровской команды не собирался на него отвечать, так же как и объяснять суть своей политики. Один из членов команды Гайдара заметил не то чтобы в ответ депутату, но по поводу этих претензий вообще: «Эти люди нас собираются учить» — с такой высокомерной брезгливостью, что приходилось удивляться, как Верховный Совет не разогнали еще в 1992 году. Но это было не случайно. Насколько известно, Билл Клинтон, видимо, будучи осведомлен о таких планах, сразу после своего избрания в 1992 году президентом США довел до сведения Ельцина, что намерен иметь дело только с легитимным руководством России. Россия слишком зависела тогда от США, чтобы пренебречь этим мнением.
А во время одного из визитов в Россию делегации Конгресса в ответ на слова одного радикального демократа, что Верховный Совет мешает реформам и его надо разогнать, один из членов делегации ответил: вам нужно учиться терпеть оппонентов и искать компромиссы. И радикал-реформаторы на время от своих планов отказались, не оставляя попыток убедить руководство США, что такой шаг неизбежен. В частности, на слушаниях в Конгрессе США в начале 1993 года выступал Гайдар, который жаловался на засилье коммунистов в парламенте и, в частности, на фракцию «Смена», которая-де состоит из молодых партийных аппаратчиков. Это была неправда. Во фракции не было ни одного партаппаратчика вообще. Это было сказано ради красного словца. И это было удивительно неприятно. Но, судя по всему, руководство США в конце концов эти жалобы на парламент услышало и дало «добро».
Означает ли это, что автор этих строк считает, будто всю вину за последующие события несет сторона президента? Конечно нет. Каждая из сторон провоцировала другую глупыми подначками, взаимными обвинениями, угрозами. Но всякий, кто наблюдал тогда за этой схваткой со стороны, понимал, что при всей своей занозистости депутаты в этой схватке были слабой стороной.
Часто роковую роль в ожесточении отношений президентской команды и Верховного Совета приписывают Руслану Хасбулатову, но, как вспоминал один из его помощников, Руслан Имранович неожиданно, в том числе для себя самого, выбранный Ельциным в качестве его преемника на посту председателя Верховного Совета, по-кавказски преданно готов был служить ему. Но при этом, будучи человеком амбициозным, да еще и доктором экономических наук, членом-корреспондентом РАН, считал возможным иметь свое мнение о реформах и активно их критиковал, сталкиваясь при этом с оскорбительно-насмешливым отношением реформаторов к своим претензиям. Хасбулатов ждал защиты и поддержки от Ельцина, а не дождавшись, воспринял это как знак разрыва отношений.
Президентский указ и канонада танковых орудий с Новоарбатского моста оборвали действительно содержательную дискуссию, которая велась тогда в обществе, пока представители радикалов с обеих сторон обменивались обвинениями типа «сам фашист». Главные пункты этой дискуссии, которая на самом деле так и не закончена: во-первых, выбор политической системы для российского государств, во-вторых, масштаб, способ и формы приватизации как основы перехода к рыночной экономике, в-третьих, характер и формы проведения экономической реформы и текущей экономической политики.
Продолжение этой дискуссии необходимо уже не столько для того, чтобы что-то поменять (пасту в тюбик обратно не засунешь), сколько для того, чтобы понять, какой же выбор тогда сделала Россия или сделали за нее, где мы сейчас в результате произошедших перемен и как развиваться дальше.
Борис Ельцин и Руслан Хасбулатов до конфликта
Фото: ИТАР-ТАСС
Президентская или парламентская?
Принципиальные разногласия между «демократами» из Верховного Совета и «демократами» из окружения Ельцина состояли как раз в отношении к тому, какая политическая система нужна России. Демократы Верховного Совета и вообще его большинство выступали за парламентскую республику, а их оппоненты, удивительным образом считая именно себя настоящими демократами, восхищались Пиночетом и думали, как бы, не теряя демократического лица, получить возможность не считаться с мнением парламента. И настаивали на суперпрезидентской республике.Один из членов команды Гайдара говорил, объясняя эту позицию: «Одного президента-рыночника найти легче, чем 450 депутатов-рыночников». Он же, будучи человеком довольно отвязным, в ответ на замечание, что трудно рассчитывать на президента, который болеет известной болезнью, сказал: «Больной рыночник лучше здорового антирыночника». Повторив буквально слова вожака матросов-анархистов из пьесы Вишневского «Оптимистическая трагедия», что «больной революционер лучше здорового контрреволюционера».
Более того, два ведущих демократа того времени Гавриил Попов и Геннадий Бурбулис выступили в начале 1992 года со статьями, в которых доказывали, что России ближе беспартийная демократия. И хотя этот взгляд обосновывался российской историей, за ним стояло простое соображение: с сильными партиями надо считаться, а реформаторы не хотели с кем-либо считаться.
В российском обществе с тех пор утвердилось скептическое отношение к партиям и мнение, что для России подходит именно президентская форма правления, — потому что у нас такая страна, для управления которой нужна сильная рука. И многие считают, что чем сильнее, тем лучше. Потому что иначе в стране воцарится хаос. Однако мировой исторический опыт и политическая наука утверждают, что именно парламентская республика лучший способ и против хаоса, и против злоупотребления властью, потому что в парламентской республике гибче и изощреннее система сдержек и противовесов.
Сошлюсь на опыт непопулярных теперь в России американских советников, которые после войны в Германии и Японии содействовали утверждению в этих странах именно парламентских систем — республики и монархии. И это не случайно. Американцы на примере истории самих Германии и Японии и стран, воспроизводивших американскую президентскую политическую систему в той же Латинской Америке, видели, что всюду она достаточно быстро вырождается в лучшем случае в автократию. Просто потому, что в рамках парламентской системы приходится искать компромиссы между различными политическими силами и легче это делать. Кроме того, деятельная парламентская система инициирует развитие партийной системы, которая самым естественным образом выстраивается в соответствии с социальными запросами различных общественных страт.
Политические же игры вокруг одного политика — кандидата в президенты неизбежно порождают развитие не политических партий, но клиентел, а вокруг уже избранного президента — неизбежно вырождаются в закрытые от общественности интриги за место около «трона», в то время как в парламенте политическое противостояние заведомо публично и, следовательно, более подконтрольно общественному мнению. Ответ на вопрос, почему в США удавалось избегать такой концентрации интриг и власти, как в латиноамериканских или азиатских странах с президентской формой правления, требует отдельного анализа, но факт налицо. Хотя надо честно признать, что последние десятилетия и американская система, и парламентские системы европейских стран тяготеют к сужению возможностей демократических институтов.
Конечно, сейчас бессмысленно возвращаться к дискуссии 1993 года. Политическая система выбрана. Но актуальным остается вопрос о пределах полномочий каждой из ветвей власти. Особенно на региональном и местном уровнях, где сильная рука губернатора или мэра без серьезного парламентского контроля и за пределом влияния центральных СМИ зачастую заводит в бюрократические тупики.
Фото: Валерий Щеколдин / Grinberg Agency
Экономическая политика
Октябрьский переворот невозможно анализировать без анализа его экономических последствий.Выше мы уже отметили тот странный выбор, который реформаторы предоставили России, — между коммунизмом и бандитским капитализмом. Но на самом деле в 1992 году они категорически не соглашались с тем, что именно такой выбор предстоит благодаря их экономической политике. В начале 1992 года в Верховном Совете состоялись слушания, посвященные экономической политике, на которых присутствовал весь экономический академический бомонд — Дмитрий Львов, Леонид Абалкин, Олег Богомолов и многие другие, в унисон говорившие, что выбранная экономическая политика создаст в России бандитский капитализм. Гайдар с негодованием отвергал эти обвинения.
Главным фронтом борьбы между реформаторами и большинством Верховного Совета была приватизация, в основном завершившаяся залоговыми аукционами, в ходе которых узкая группа доверенных лиц получила самые лакомые куски государственной собственности.
Тот же Чубайс неоднократно говорил, что приватизация нужна была не столько из экономических соображений, сколько для того, чтобы не допустить коммунистического реванша, поскольку директорский корпус находился под влияние компартии. Конечно, это не так. Всякий, кто имел дело с директорами, знает, что их подавляющее большинство, особенно в гражданских отраслях, еще при советской власти, сталкиваясь с реалиями плановой экономики, относилось и к коммунистической доктрине, и к компартии с изрядной долей скепсиса, поэтому они готовы были выслушать аргументы реформаторов и поддержать их. Но они никак не могли согласиться с захватом их предприятий непонятными людьми, ничего не понимавшими в производстве, а думающими, как эксплуатировать землю и недвижимость. В результате разгрому подверглись все более или менее сложные отрасли экономики.
Недавно в «Эксперте» была опубликована статья «Мы ничего не производим» (см. № 47 за 2012 год), в которой мы констатировали, что на дне своего падения Россия потеряла больше (более 55%), чем США во времена Великой депрессии (30%) и вполне сопоставимо с тем, что потеряла Россия во время Гражданской войны (70%). То, что это во многом был результат приватизации, говорит пример станкостроительной промышленности, большинство предприятий которой в Москве и Санкт-Петербурге новые хозяева превратили в торговые и бизнес-центры или склады (см. «Станок для нового уклада», «Эксперт» № 7 за 2013 год).
Подробный анализ теоретических основ этой политики, которая фактически проводится финансово-экономическим блоком правительства по настоящее время, был дан в статье «Консенсус не достигнут» (см. «Эксперт» № 25 за 2013 год). Очередная попытка такого анализа уведет нас слишком далеко от темы статьи, но результаты любой политики нагляднее любого теоретического анализа.
Можно все
Российская история и в 1917-м, и в 1993 году показала, что подмена широкого гуманитарного подхода (неважно, либерального или социалистического) к общественной жизни чревата примитивными политическими и экономическими решениями. Какими и были расправа с парламентом и обвальная приватизация. Одно из порождений доктринерства и примитивизма решений, принимаемых в общественной жизни, — политический цинизм. В свою очередь цинизм и коррупция — близнецы братья. Это наглядно видно в российской каждодневной политической практике. Первоначально творцы российского экономического чуда решили за год построить капитализм, а когда поняли, что не вышло, стали цинично врать, откладывая светлое будущее каждый раз то на полгода, то на год. Когда и это не помогло, стали просто раздавать друзьям-строителям капитализма лучшие куски государственной собственности в расчете на их вечную благодарность, превратив коррупцию в средство управления экономикойРасстрел парламента оказался заразительным, причем как для власти, так и для подданных. Вдруг стало ясно, что с помощью насилия можно разрубить сложнейший узел общественных проблем, причем, как казалось, без особых последствий. Они всплыли значительно позже. И уже через год власти решили, что такой же узел, теперь в Чечне, тоже можно разрубить с помощью силы. «Нам нужна маленькая победоносная война», — говорил один из высокопоставленных кремлевских чиновников того времени. Пушки с Новоарбатского моста теперь заговорили в Грозном. И так же, как мы не можем до сих пор разгрести последствия расстрела парламента в общественной жизни и экономике, мы до сих пор пожинаем плоды танкового легкомыслия в Чечне и на всем Кавказе.
Впрочем, заговорили не только пушки. Вслед за разгоном парламента в Москве были разогнаны советы всех уровней как наследие советской власти. Вновь избранные региональные и местные органы представительной власти лишились большинства своих контрольных полномочий. Обрадованные чиновники пустились во все тяжкие, и, как выяснилось, никакая вертикаль власти не способна привести их в чувство. Достоевскому приписывают фразу: «Если Бога нет, то все позволено». Перефразируя ее, можно сказать, что очень многие в России решили: если парламента нет, если его можно расстрелять, то все позволено.
Этапы развития конфликта между президентом и Верховным Советом
1 декабря 1992 года. VII Съезд народных депутатов не утвердил кандидатуру Егора Гайдара на пост председателя правительства. Председателем правительства назначен Виктор Черномырдин.
20 марта 1993 года. Борис Ельцин выступил с телевизионным обращением к народу, в котором объявил о приостановке действия Конституции и введении «особого порядка управления страной», однако, как выяснилось через несколько дней, соответствующий указ подписан не был.
23 марта 1993 года. Конституционный суд Российской Федерации признал действия президента, связанные с телеобращением, неконституционными и усмотрел наличие оснований для отрешения его от должности.
26 марта 1993 года. IX Чрезвычайный съезд народных депутатов отклонил проект постановления о назначении досрочных выборов президента и народных депутатов и предложение об отрешении Бориса Ельцина и Руслана Хасбулатова от их должностей. И назначил на 25 апреля всероссийский референдум.
25 апреля 1993 года. Состоялся референдум. Он включал в себя четыре вопроса:
1. Доверяете ли вы президенту Российской Федерации Б. Н. Ельцину? (58,7% «за»);
2. Одобряете ли вы социально-экономическую политику, осуществляемую президентом Российской Федерации и правительством Российской Федерации с 1992 года? (53,0% «за»);
3. Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов президента Российской Федерации? (49,5% «за»);
4. Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов народных депутатов Российской Федерации? (67,2% «за»).
Сторонники Ельцина предлагали ответить на вопросы согласно лозунгу «Да—да—нет—да».
По первому и второму вопросам решения были приняты, так как за них проголосовало более половины граждан, принявших участие в референдуме. По третьему и четвертому вопросам — не приняты, так как по действующему тогда закону за них проголосовало менее половины граждан, имеющих право участвовать в референдуме.
1 мая 1993 года. В Москве прошла демонстрация противников президента, разогнанная ОМОНом. Были жертвы.
1 сентября 1993 года. Президент Ельцин указом № 1328 временно отстранил от исполнения обязанностей вице-президента Александра Руцкого (тот неоднократно выступал с жесткой критикой президента и правительства), хотя Конституция возможности отстранения вице-президента не предусматривала, а обвинения в коррупции, выдвинутые против Руцкого, в дальнейшем не подтвердились.
21 сентября 1993 года. Президент подписал указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», распускавший Съезд народных депутатов и Верховный Совет и вводивший в действие временную систему органов власти.
21–22 сентября 1993 года. Конституционный суд выносит заключение о неконституционности действий президента, Верховный Совет на основании этого заключения принимает постановление о прекращении полномочий президента Ельцина и переходе их к вице-президенту Руцкому и объявляет созыв X (Чрезвычайного) Съезда народных депутатов.
23 сентября 1993 года. X Съезд народных депутатов утверждает постановления ВС о прекращении президентских полномочий Ельцина и переходе их к вице-президенту Руцкому, а действия Ельцина квалифицирует как попытку государственного переворота и назначает на март 1994 года досрочные выборы президента и народных депутатов.
3–4 октября 1993 года. После захвата сторонниками Верховного Совета здания мэрии Москвы на Новом Арбате и попытки вооруженного захвата ими телецентра в Останкино Борис Ельцин вводит в Москве чрезвычайное положение, Белый дом штурмуют с применением бронетехники, что приводит к многочисленным (официально около 150) жертвам, в том числе среди случайных лиц. Хасбулатов, Руцкой и ряд других лидеров — сторонников Верховного Совета арестованы.
5 октября 1993 года. Распущены Моссовет и райсоветы (несколько депутатов арестовано), сняты с должностей главы администраций, высказывавшиеся против указа № 1400.
9 октября 1993 года. Ельцин прекращает полномочия Советов всех уровней.
10 ноября 1993 года. Опубликован проект Конституции, выносимый на всенародное голосование.
12 декабря 1993 года. Референдум по Конституции и выборы в Совет федерации и Государственную думу. За Конституцию проголосовало 58% участников. Результаты выборов в ГД по партийным спискам: ЛДПР — 22,92%; «Выбор России» — 15,51%; КПРФ — 12,40%; «Женщины России» — 8,13%; Аграрная партия — 7,99%; «Яблоко» — 7,86%; ПРЕС — 6,73%; Демократическая партия — 5,52%.
23 февраля 1994 года. Государственная дума приняла постановление об амнистии участников октябрьских событий 1993 года. Все выпущены на свободу, следственные действия по событиям сентября–октября прекращены.
Судьба России в XXI веке
История создания сетевого журнала.
Группа депутатов Ленсовета 21 созыва (полномочия с 1990 по 1993 год) и сегодня внимательно следят за судьбой России, публикуют в настоящем сетевом журнале свои ссылки на интересные сообщения в Интернете, заметки, предложения, газетные вырезки, статьи, наблюдения.Какое государство сложится в России в 21 веке: монархия, олигархия, демократия, деспотия, анархия или, может быть, клерикализм?
Блог придуман после выборов в представительные органы власти в декабре 2011 года, которые, по мнению наблюдателей, были сфальсифицированы.
Народ возмутился столь явным обманом и вышел на площади в Москве и Петербурге. Депутаты Ленсовета в декабре 2011 года сделали соответствующие заявления.
На страницах этого блога - публикации о экономике, политике, войне, культуре, истории, финансах:
- Юрий Вдовин. Праздник на чужой улице.
- Сергей Басов. Альтернативная избирательная философия.
- Павел Цыпленков. Юбилей выдающегося петербуржца.
- Сергей Егоров. Конституция для Берега Слоновой Кости.
- Лев Семашко. Гармония против революции.
- Александр Сазанов. Депутаты Ленсовета встречают год Черной Змеи.
Новейшая история России в книге
«Колбасно-демократическая революция в России. 1989-1993»
The Fate of Russia in XXI Century
Philosophy of blog.
What kind of state will become Russia in the 21st century: oligarchy, democracy, despoteia, monarchy, anarchy or, perhaps, clericalism?
A group of deputies of Lensoviet 21 convocation (powers from 1990 to 1993) currently closely follow the fate of Russia, publish in this blog his articles, Notes, press clippings, observation, links to interesting posts on the Internet, Offers.
Blog launched after the election to representative bodies in December 2011, which, according to observers were rigged.
The people protested so obvious fraud and went Square in Moscow and St. Petersburg. Deputies of in while made declarations.
On the pages of this Blog - publication of the War, Economy, History, Politics, Finance, Culture:
- S.Egorov. A judicial reform: three main directions.
- Yu.Vdovin. Savagery - the latest twist in the history of Russia?.
- L.Semashko. Global Harmony Association in line for a Nobel Prize.
- P.Tsyplenkov. Fatherland and Freedom. Acquired and lost.
- S.Basov. The humanism.
- A.Sazanov. Editorial. TV manure.
