В.Я.Мач. Товар или деньги?

Поступила в редакцию блога 16 декабря 2018 года.

Сложившиеся в свое время общественно-экономические отношения на основе тотального единоличного и централизованного распределения совокупного результата общественного производства представляли собой пирамиду общественной иерархии, образованной отношениями господства и подчинения, сложившимися в результате использования насилия в процессе неорганизованного экономического взаимодействия. При такой общественной и экономической организации только отношения господства и подчинения определяли долю каждого в совокупном результате общественного производства. Со временем на основе человеческого общения возникли и получили в дальнейшем самое широкое распространение новые экономические отношения, называемые отношениями обмена, проявлявшиеся на самой ранней стадии в виде обмена между двумя производителями продуктами своего труда. Для этого они вступали в неорганизованное экономическое взаимодействие, называемое иначе торгом, завершавшееся, как правило, достижением обоюдного согласия на совершение сделки. Существенная особенность такого неорганизованного экономического взаимодействия заключается в том, что оно исключает использование насилия. Обмен производителей продуктами своего труда называется натуральным обменом, весь процесс которого можно разделить на несколько характерных фаз. Первая из них представляет собой одновременное проявление двумя производителями достаточно значительного интереса к продуктам труда друг друга. Вторая фаза процесса натурального обмена представляет собой неорганизованное экономическое взаимодействие, в течение которого его участники преодолевают заведомую несовместимость своих намерений, заключающуюся в том, что каждый из них всегда намеревается присвоить как можно большее количество продуктов чужого труда, а отдать одновременно в обмен как можно меньшее количество продуктов труда своего. Третья, решающая фаза процесса натурального обмена представляет собой мгновенный скачкообразный переход к обоюдному согласию на совершение сделки.

Валентин Яковлевич Мач направил нам политико-экономическую статью для опубликования. Другие его работы здесь:

• Распределение и противоречия
• Покончить с белым рабством! Отношения между участниками совместной производственной деятельности.
• Общество и право
• Ограниченность социалистической идеи
• Общество и социалистическое распределение
• Распределение и власть
• Распределение и собственность
• Распределение и первобытный коммунистический рай
• Распределение и насилие

Только в третьей, решающей фазе происходящего натурального обмена, только для данного места, только для данного времени и только для его участников лишь на одно мгновение оказываются эквивалентными, в экономическом смысле этого понятия, некоторые количества обмениваемых продуктов труда. Их экономическая эквивалентность заключается в том, что именно и только в момент достижения обоюдного согласия на совершение сделки некоторые количества обмениваемых продуктов труда оказываются равноценными одновременно для двух участников происходящего натурального обмена и ни для кого более. Все остальное время, вне достижения обоюдного согласия в третьей, решающей фазе процесса обмена, любые количества любых продуктов труда являются совершенно не сопоставимыми между собой в экономическом отношении физическими объектами окружающего нас материального мира.
Возникновение и распространение отношений обмена способствовало значительному росту производства, поэтому ограниченные возможности натурального обмена очень быстро оказались не в состоянии обеспечить своевременное перемещение в более многочисленных направлениях и на более значительные расстояния более значительных объемов более разнообразных продуктов труда. Необходимым усовершенствованием натурального обмена, позволившим значительно расширить возможности экономических отношений, оказался переход к денежной системе. Одновременно с этим переходом продукты труда превратились в товары, некоторые товары – в деньги, отношения натурального обмена – в отношения товарно-денежные, натуральный обмен – в товарообмен, процесс натурального обмена – в процесс купли-продажи, а участники натурального обмена – в покупателя и продавца. Соответствующий товарно-денежным отношениям процесс купли-продажи также можно разделить на несколько характерных фаз. Первая из них представляет собой возникновение у будущего покупателя достаточно значительного интереса к товару продавца. Необходимый, достаточно значительный интерес продавца к деньгам покупателя есть явление постоянное и неизбывное. Вторая фаза процесса купли-продажи представляет собой то же самое неорганизованное экономическое взаимодействие, в течение которого его участники преодолевают заведомую несовместимость своих намерений. Эта несовместимость заключается в том, что покупатель всегда намеревается присвоить как можно больше необходимого ему товара, а отдать одновременно в обмен как можно меньше денег, продавец же, напротив, всегда намеревается присвоить как можно больше денег, а отдать одновременно в обмен как можно меньше своего товара. Третья, решающая фаза процесса купли-продажи представляет собой тот же самый мгновенный скачкообразный переход к обоюдному согласию на совершение сделки.
Только в третьей, решающей фазе происходящего процесса купли-продажи, только для данного места, только для данного времени и только для его участников лишь на одно мгновение оказываются эквивалентными, в экономическом смысле этого понятия, некоторые количества некоторых товаров некоторым количествам некоторых денег. Их экономическая эквивалентность заключается в том, что именно и только в момент достижения обоюдного согласия на совершение сделки некоторые количества некоторых товаров оказываются равноценными некоторому количеству некоторых денег одновременно для двух участников происходящего процесса купли-продажи и ни для кого более. Все остальное время, вне достижения обоюдного согласия в третьей, решающей фазе процесса купли-продажи, любые количества любых товаров и денег являются совершенно не сопоставимыми между собой в экономическом отношении физическими объектами окружающего нас материального мира.
Изначально в качестве денег использовались благородные металлы и драгоценные камни, обладавшие, в сравнении с остальными продуктами труда, наименьшими экономическими удельными массами и объемами, то есть наименьшими массами и объемами, приходящимися на одну единицу стоимости. Дальнейший непрерывный рост производства и соответствующее увеличение объемов товарооборота требовали, в свою очередь, постоянного совершенствования уже самой денежной системы с целью обеспечения возможности своевременного увеличения оборотной денежной массы, сокращения расходов на изготовление, транспортировку и хранение денежных знаков путем уменьшения их экономической удельной массы и экономического удельного объема, прежде всего.
Первым усовершенствованием в этом направлении оказалась чеканка монет, нарицательная стоимость которых была намного выше фактической стоимости содержащегося в них количества благородного металла. Драгоценные камни при этом, в силу своей неделимости и непригодности к чеканке, естественным образом отошли в сторону. Однако возможности монетной денежной системы также оказались недостаточными, поэтому со временем произошла замена монет бумажными денежными знаками. Следующим, наиболее значительным усовершенствованием денежной системы является происходящее в настоящее время вытеснение бумажных денежных знаков электронными деньгами в виде соответствующих записей в электронных банковских ячейках и на специальных пластиковых карточках. Переход к электронным записям, позволяющим использовать практически неограниченное количество значащих нулей, представляет собой почти что решающий шаг к идеальным деньгам, долженствующим предоставлять самые широкие возможности в случае возникновения необходимости увеличения оборотной денежной массы, а также не требующим никаких расходов на их изготовление, транспортировку и хранение за счет достижения нулевых значений экономической удельной массы и экономического удельного объема денежных знаков.
Несмотря на длительность пути, пройденного от золотых и серебряных слитков до электронных записей, все еще существуют значительные разногласия межу экономистами относительно вопроса о природе и сущности денег.
Некоторые из них все еще придерживаются достаточно давно возникшего предположения о том, что деньги – это тот же самый товар. Если те или иные товары, называемые предметами потребления, требуются человеку для удовлетворения его разнообразных потребностей, то деньги являются всего лишь средством, облегчающим процесс приобретения необходимых ему товаров. Повсеместное использование денег в качестве универсального средства обмена определяется их особыми свойствами, одним из которых является их пригодность к многократному делению на равные точные части. Такая делимость денег позволяет посредством продажи одного дорогостоящего штучного товара, физическое деление которого является бессмысленным в экономическом отношении занятием, приобрести без каких-либо затруднений некоторое количество других, менее дорогостоящих товаров. Произвести такое действие в натуральном виде в принципе возможно, однако необходимая для этого некоторая последовательность достаточно проблематичных, а еще более рискованных в экономическом отношении промежуточных натуральных обменов полностью исключает возможность его практического осуществления. Делимость денег позволяет найти экономический эквивалент практически для любого количества любого товара в виде некоторого количества некоторых денежных знаков, незначительные экономический удельный вес и экономический удельный объем которых позволяют каждому иметь при себе в переносном смысле значительное количество достаточно громоздких и дорогостоящих предметов потребления. Особые свойства денег, позволяющие обменять денежные знаки на любой товар в соответствующем месте и в соответствующее время, превратили их в повседневную необходимость для каждого. Вместе с тем, начиная с золотых и серебряных слитков продукты труда, оказавшиеся деньгами, теряли часть своих потребительских свойств и полностью лишились их тогда, когда денежными знаками оказались электронные записи. То есть, собственные особые свойства денег, отсутствие потребительских свойств у денежных знаков достаточно убедительно свидетельствуют о том, что деньги, будучи универсальным средством обмена, никак не могут быть тем же самым товаром.
Однако наиболее распространенным в настоящее время является утверждение о том, что деньги – это особый товар, используемый при обмене в качестве экономического эквивалента всех других товаров. Экономический эквивалент некоторого количества некоторого товара некоторому количеству некоторых денежных знаков всего лишь достигается в процессе неорганизованного экономического взаимодействия, существует не более одного мгновения и только для его участников. Вместе с тем формула натурального обмена, которой соответствует выражение «продукты труда – продукты труда», также позволяет утверждать о том, что многие продукты труда используются при обмене в качестве экономического эквивалента многих других продуктов труда. В соответствии с утверждением Маркса формулой обмена в условиях товарно-денежных отношений является достаточно сомнительное выражение «товар – деньги – товар», предполагающее последовательное, без какого бы то ни было временного интервала, совершение двух независимых обменов, которым соответствуют выражения «товар – деньги» и «деньги – товар». Во-первых, эти обмены всегда разнесены по месту и времени, а во-вторых, участие во втором обмене тех же самых денежных знаков и того же самого их количества представляется событием и вовсе невероятным. В таком случае предложенная Марксом формула обмена является не столько сомнительной, сколько явно несостоятельной. С другой стороны, каждый отдельный обмен в условиях товарно-денежных отношений можно представить одновременно в виде двух совершенно равносильных между собой выражений «товар – деньги» и «деньги – товар», которым только и может соответствовать выражение Маркса «товар – деньги – товар» в качестве их более краткой записи, но не более того. Вместе с тем имеют место быть еще две разновидности обмена в условиях товарно-денежных отношений, которым соответствуют выражения: «товар – товар» и «деньги – деньги». Эти выражения также позволяют сделать соответствующие каждому из них утверждения о том, что многие товары используются при обмене в качестве экономического эквивалента многих других товаров, и что многие денежные знаки используются при обмене в качестве экономического эквивалента многих других денежных знаков. Представляется очевидной необходимость свести четыре формулы обмена: «товар – деньги», «деньги – товар», «товар – товар» и «деньги – деньги» к единой ипостаси. В этой связи не остается ничего другого, как только согласиться с тем, что деньги действительно являются товаром. Вопрос заключается только в том, каким именно товаром они являются, если особым, то в чем заключается эта их особенность. В соответствии с распространенными на сегодняшний день представлениями товары представляют собой произведенные для продажи продукты труда и продолжают оставаться таковыми достаточно продолжительное время без каких бы то ни было дополнительных условий. Так вот оно, что оказывается! Для того, чтобы некоторые продукты труда, товары или денежные знаки стали деньгами, необходимо достижение соответствующей предварительной договоренности между участниками экономических отношений. Но никто и никогда не договаривался относительно любого продукта труда о том, что он действительно является товаром. Вот так и получается, что деньги являются особым товаром, особенность которого заключается в том, что товаром они являются условным. В таком случае формула обмена в условиях товарно-денежных отношений представляется единственным выражением в виде «товар – товар». Тем самым одновременно устраняется некоторое несоответствие между выражениями товарообмен и товарно-денежные отношения. То есть, особое свойство денег, заключающееся в том, что они являются условным товаром, достаточно убедительно свидетельствует о том, что, будучи универсальным средством обмена, деньги никак не могут использоваться при обмене в качестве эквивалента всех других товаров.
Многие утверждают, например, о некоторой противоречивости двойственной, якобы, природы золота, используемого иногда в качестве денег, а иногда – в качестве обычного товара, хотя усмотреть существование какого-либо противоречия в этом самом месте не представляется возможным. Если договорились, то золото является деньгами, то есть условным товаром. Во всех остальных случаях оно остается обычным товаром. Само по себе золото, имея только физическую природу, совершенно индифферентно по отношению к бушующим вокруг него человеческим страстям. По этой причине противоречие между золотом – деньгами и золотом – товаром, если и существует где-нибудь, то только в человеческой голове, одержимой золотым тельцом, и нигде более.
Таким образом, несмотря на положительное значение денег в процессе развития отношений обмена, некоторые их специфические свойства способствуют возникновению у человека неуемной жажды наживы, ради удовлетворения которой со временем возрастает использование насилия в человеческом обществе.

В.Я. Мач.

В.Я. Мач. Антинаучная статья.

«Про бессилие науки перед тайною Бермуд».

В. Высоцкий.

Где-то в 50-х или 60-х годах прочел в журнале «Техника молодежи» статью, в которой утверждалось о необходимости развивать в себе способность к эвристическому мышлению, позволяющему находить решения задач в различных областях науки и техники как бы по наитию в виде необъяснимых эвристических догадок, обходя стороной неотразимую убедительность стройных логических рассуждений. О самом процессе эвристического мышления и способах его развития автор статьи не сказал ничего, ограничившись описанием решенной эвристическим образом задачи, стоявшей перед инженерами всех стран, участвовавших во Второй мировой войне. Заключалась эта задача в настоятельной необходимости предотвращения целенаправленных налетов вражеской авиации в ночное время на объекты промышленности, обнаруживаемых по открытому пламени труб промышленных предприятий. Долго и безуспешно бились соответствующие специалисты над решением этой задачи, придумывая всевозможные способы надежной маскировки. Решение все-таки было найдено, но только после переформулирования задачи. То есть, формулировку – «скрыть пламя» заменили формулировкой – «сделать пламя невидимым». Требуемым решением оказалось добавление медного купороса в топки печей промышленных предприятий.

Архимед

Представляется весьма заманчивым освоить это самое эвристическое мышление для того, чтобы затем походя находить решения различных научных и технических задач. Тем более, что история развития науки и техники предоставляет огромное множество примеров эвристических решений. Наиболее известным из них является «Эврика!» Архимеда, открывшего закон, хотя, спрашивается, почему закон, а не свойство жидкости воздействовать на погруженное в нее тело, о котором (свойстве) Архимед догадался, находясь в ванне. Еще одним примером эвристической догадки является Закон всемирного тяготения Исаака Ньютона, хотя и в этом случае позволительно спросить, почему закон, а не свойство физических объектов материального мира взаимодействовать между собой на расстоянии. Поговаривают, что озаряющая догадка об этом свойстве возникла у него тотчас же после падения на его голову яблока. Результатом эвристической догадки является открытие Евклидом свойства параллельных прямых. Та же самая периодическая таблица химических элементов Менделеева оказалась очередной эвристической догадкой, возникшей в его голове во время сна.

Евклид

Не всегда, однако, известны сопутствующие обстоятельства, способствовавшие возникновению той или иной эвристической догадки. Одной из таких является, например, аксиома Евклида о свойстве параллельных прямых. Неизвестно также сопутствующее обстоятельство, способствовавшее изобретению колеса. Но и более древние наши предки внесли свой посильный анонимный вклад в копилку загадочных эвристических находок. В очередной раз такое знаменательное событие произошло тогда, когда один из них с огромным интересом посмотрел на лежащий недалеко камень, проводив только что перед тем унылым взглядом быстро убегающую несостоявшуюся добычу. Вот таким, непостижимым образом человек познавал и осваивал окружающий его материальный мир до появления науки и свойственного ей строгого логического мышления.
Несмотря на многочисленность примеров эвристических решений, само по себе оно представляет собой некую, недоступную обычному пониманию загадку. Сопутствующие обстоятельства, способствовавшие возникновению многих эвристических решений, представляют собой отдельный интерес, который, возможно, потребует когда-нибудь произвести их полную, по мере возможности, систематизацию. Пока что представляется в высшей степени целесообразным выяснить возможность логического мышления находить решения задач, решаемых с помощью эвристических догадок. Остается предположить, что наиболее подходящей для выяснения этого вопроса является такая точная наука как математика.
Совокупность всех этапов развития математики: от сложения натуральных чисел до дифференцирования, интегрирования и не только, представляет собой длительную последовательность соответствующих эвристических догадок. Одни из них представляют собой множество неопределенных и неопределяемых в то же самое время понятий, другие – множество бездоказательных и недоказуемых в то же самое время утверждений, называемых аксиомами. Если математическая логика не в состоянии доказать собственные аксиомы математики, то одновременно она не в состоянии получить новые с помощью любых логических рассуждений. В целом это означает неспособность логического мышления решать задачи, решаемые посредством эвристических догадок. Получается так, что математика есть наука о воображаемых количественных отношениях и пространственных формах, так как все они существует только в человеческом воображении и нигде более, а вся математическая логика служит только для внутреннего потребления, позволяя всего лишь правильно ориентироваться в пределах уже ранее сложившегося математического аппарата.
Если верить математикам, то можно подумать, что пространство образуется достаточным множеством точек. Однако, даже не математикам известно, что размер точки в любом измерении равен нулю, сумма любого количества которых представляет собой один-единственный ноль. Вот так и совокупность любого количество точек образует собой одну-единственную точку. Можно с достаточной для того уверенностью утверждать о том, что в природе не существуют человеческие представления обозначаемые такими неопределяемыми понятиями как точка, прямая, плоскость, пространство и т.д. Совершив некоторое насилие над здравым смыслом, можно допустить существование, например, такого пространства, но только в качестве воображаемого вместилища для воображаемых же представлений обозначаемых неопределяемыми понятиями, а также производных от них количественных отношений и пространственных форм. Очевидно, что существовать такое пространство может только в воображении математиков и нигде более, поэтому и назовем его пространством математическим.
Недалеко от математиков ушли и физики рассматривающие пространство в качестве простого вместилища для перемещающихся физических объектов. Можно предположить существование более тесной связи между пространством и материей, отводя последней роль носителя пространства. Если физики все еще ищут мельчайший кирпичик материи, называемый кварком, то искать его следует, быстрее всего, вместе с сопутствующим ему пространством. В целом можно выразиться в том смысле, что без материи нет пространства, а без пространства нет материи. Короче, если бы физики не знали математику, то они намного лучше знали бы физику.
Вот так и сама физика – наука, которая с целью использования математических методов для изучения окружающего нас материального мира, значительно упрощает физические свойства, явления и процессы, рассматривая их в так называемом идеальном или воображаемом виде. Одна только механика использует такие, несуществующие физические свойства, явления и процессы как, например, абсолютно твердое тело, материальная точка, равномерное и прямолинейное движение, а также многие другие, так как не существует никакой возможности описать в точности реальную действительность с помощью идеальных математических методов.
Хранящийся в Международном бюро мер и весов эталон длины является в действительности непостоянной произвольно выбранной мерой, которую невозможно даже представить в виде какой-
то части какого-то неизвестной и непостоянной длины меридиана, или в виде неизвестной и непостоянной длины волны какого-то излучения, или в виде какого-то неизвестного и непостоянного расстояния, проходимого светом за какую-то долю настолько же сомнительной секунды. Это означает, что не существует даже идеального, то есть воображаемого эталона длины. Такими же произвольными и непостоянными мерами являются эталоны остальных физических величин, так как в природе не существует ни одного физического объекта, обладающего хотя бы временно и хотя бы одним постоянным физическим параметром, и нет никакой возможности выяснить точное мгновенное значение любого из них.
Математика может считаться точной наукой только тогда, когда она рассматривает безразмерные величины. Физика, со своей стороны, не имеет ничего точного, что можно было бы подставить в математические формулы, которые дают, конечно, некоторый, приемлемый для дальнейших ограниченных теоретических рассуждений или допустимых практических действий, приближенный арифметический результат, но не более того и далеко не в каждом случае. По мере возможности наиболее важные результаты математических вычислений проверяются в процессе практических экспериментов, а затем, по мере необходимости, пересматриваются. Где сейчас была бы та же самая авиация, если бы результаты использования математического аппарата аэродинамики не подвергались проверкам в аэродинамической трубе? Что касается сущности описываемых математикой физических свойств, явлений и процессов, то математические формулы имеют к ней весьма отдаленное отношение, так как в природе не совершаются никакие математические действия. То есть, в окружающем нас материальном мире нет и быть не может в принципе никаких математических ужасов, парадоксов и противоречий, которые если и существуют где-нибудь, то только в человеческом воображении и нигде более.
Можно с достаточной для того уверенностью утверждать о том, что подобно математике совокупность всех этапов развития физики также представляет собой такую же длительную последовательность тех же самых эвристических догадок. Одни из них представляют собой такую же совокупность таких же самых неопределенных и неопределяемых в то же самое время понятий, другие – такую же совокупность таких же самых бездоказательных и недоказуемых в то же самое время утверждений. Налицо очевидное несоответствие, заключающееся в том, что недоказуемое в математике является знаниями о воображаемых количественных отношениях и пространственных формах, а недоказуемое в физике преподносится в качестве точных знаний о реальных физических свойствах, явлениях и процессах. Над этим несоответствием следует основательно призадуматься хотя бы для того, чтобы вспомнить основоположника немецкой классической философии, которым является Иммануил Кант, и его утверждение о том, что окружающий нас материальный мир совсем не такой, каким мы его себе представляем. С этим утверждением нельзя не согласиться хотя бы потому, что видим мы всегда намного больше, чем понимаем.
Так вот оно, что оказывается! Все то, что мы самонадеянно считаем точными знаниями, является в действительности всего лишь нашими, заведомо ошибочными представлениями о реальных физических свойствах, явлениях и процессах. Каждое новое о них представление всего лишь изменяет наше видение окружающего нас материального мира в целом, которое, надо надеяться, становится более полным, хотя и остается заведомо не соответствующим окружающей нас реальной действительности. То есть, недоказуемое в физике является таким же самым, как и в математике, знанием о воображаемых физических свойствах, явлениях и процессах. Это означает, что законы физики представляют собой всего лишь физические аксиомы. Спрашивается, каким таким образом можно вывести логическим путем точное знание, опираясь на заведомо ошибочное предыдущее представление, полученное в виде недоказуемой эвристической догадки? Получается, что никакого логического мышления, позволяющего получить хотя бы более полное представление о том или ином физическом свойстве, явлении и процессе, не говоря уже о точном знании, не существует вовсе. Действительно, какое такое логическое мышление совершается в процессе очередного умножения два на два, и какое новое знание мы получаем в результате? Оказывается, что математическая логика – это всего лишь точный порядок действий с абстрактными, не существующими в действительности, понятиями.
Так чем же руководствуются в своей научной деятельности те же самые физики, предлагая вниманию всех остальных свое представление о тех или иных физических свойствах, явлениях и процессах? Оказывается, что руководствуются все они ничем другим, а только лишь собственным здравым смыслом по причине недоказуемости эвристических догадок и отсутствия какого-либо другого критерия для оценки их приемлемости. Действительно! Чем еще мог руководствоваться Архимед, предлагая свое представление о характере взаимодействия между жидкостью и погруженным в нее телом. Чем еще мог руководствоваться Исаак Ньютон, предлагая свое представление о характере взаимодействия между удаленными друг от друга физическими объектами. То же самое математики. Чем еще мог руководствоваться Евклид, предлагая свое представление о свойстве параллельных прямых. То же самое химики. Чем еще мог руководствоваться Менделеев, предлагая свое представление о строении периодической таблицы химических элементов. Да и никто другой не потребовал от них никаких доказательств, так как у каждого из всех остальных оказалось достаточно собственного здравого смысла для того, чтобы безоговорочно согласиться с соответствующими утверждениями Архимеда, Ньютона, Евклида и Менделеева. Имеется также множество других примеров безоговорочного согласия с теми или иными эвристическими догадками. В таких случаях говорят, как правило, что истина лежала на поверхности. Если такая эвристическая догадка ставится кому-нибудь в заслугу, то нередко следуют возражения в том смысле, что в уж этом-то тривиальном случае и без того всем все понятно. В свое время, однако, многие наблюдали свойство круглого катиться, но только один человек догадался использовать его для прямолинейного перемещения транспортных средств. И еще неизвестно, сколь долго все остальные и дальше продолжали бы круглое катать, а плоское таскать.
Далеко не всегда, однако, наблюдается подобное единомыслие в научной среде. Многие ученые от математики, например, достаточно продолжительное время не воспринимали криволинейную геометрию Лобачевского. Хотя, казалось бы, о чем могут спорить ученые, уверенные в том, что все или почти все можно доказать с помощью формальной, диалектической или какой-либо другой логики? Большей частью предметом весьма ожесточенных иногда научных споров как раз и являются эти самые, неподвластные любой логике эвристические догадки. В случае с Лобачевским – это аксиомы криволинейной геометрии, несовместимые с аксиомами геометрии прямолинейной. Именно и только по причине полного непонимания чужих эвристических догадок новое зачастую встречает значительное, а порой и ожесточенное, сопротивление. Наиболее непримиримые споры в научной среде и не только происходят тогда, когда признание чужих эвристических догадок не то, что основательно меняет, а даже очень болезненного разрушает сложившееся ранее мировоззрение человека. Именно такие случаи представляют собой то самое, что называется переоценкой ценностей. Это тогда, когда Платон является другом. В других, более прозаических случаях причинами не всегда достаточно корректных научных споров могут быть личные амбиции, а то и корысти ради. Большей часть научные споры представляют собой битвы авторитетов, добросовестно усвоивших глубоко ошибочное представление о всемогуществе и непогрешимости хитроумных логических умозаключений. Случаются иногда научные битвы в виде избиения своих научных противников этими самыми авторитетами.
Великое множество эвристических догадок, возникших в процессе познания и освоения человеком окружающего его материального мира, свидетельствует о том, что они озарили достаточно значительное количество человеческих голов, из которого, однако, еще ни одна не созналась в том, что хотя бы единственная догадка является результатом эвристического или какого-либо другого способа мышления. Настолько поголовное неведение означает, что сам процесс соответствующего мышления невозможно осознать, что вполне соответствует загадочной природе непредсказуемых эвристических догадок. Догадки, конечно, эвристические, а вот само мышление, в результате которого они возникают, является, быстрее всего, образным. Процесс логического мышления представляет собой последовательность логических действий с ограниченным количеством абстрактных понятий, каждое из которых обладает ограниченным количество свойств и взаимосвязей с понятиями другими, которые человек в состоянии представить себе все одновременно или в определенной последовательности. Процесс образного мышления представляет собой сопоставление различных образов, каждый из которых обладает огромным количеством свойств и взаимосвязей друг с другом. В этой связи будет нелишним вспомнить утверждение Ленина о неисчерпаемости атома для более полного понимания неисчерпаемости его образа в представлении человека. Все множество связей между отдельными образами и свойств каждого из них человек не в состоянии представить себе не только одновременно, но и в любой последовательности, так как некоторая, более значительная их часть находится вне доступной человеку непосредственно области его памяти. Тем более бессмысленным представляется последовательное сопоставление каждого отдельного свойства одного образа с каждым отдельным свойством образа другого, так как человек не сможет даже вспомнить о подавляющем большинстве из них. Однако такое сопоставление происходит в голове человека независимо от его воли и сознания, в результате которого и возникают эти самые эвристические догадки. Если принять во внимание, что представление о тех или иных свойствах явлениях и процессах у каждого человека свое собственное, то можно утверждать о том, что в процессе образного мышления используется информация, содержащаяся в его генетическом коде.
Таким образом, только каждая отдельная эвристическая догадка является реальным практическим шагом в процессе дальнейшего познания и освоения человеком окружающего его материального мира в отличие от идеи, длительное продвижение в сторону осуществления которой само по себе требует не одного эвристического решения.

В.Я. Мач. 20 сентября 2018 года

Валентин Яковлевич Мач направил нам политико-экономическую статью для опубликования.
Другие его работы здесь:

• Распределение и противоречия
• Покончить с белым рабством! Отношения между участниками совместной производственной деятельности.
• Общество и право
• Ограниченность социалистической идеи
• Общество и социалистическое распределение
• Распределение и власть
• Распределение и собственность
• Распределение и первобытный коммунистический рай
• Распределение и насилие

Распределение и насилие

В.Я. Мач 

Находясь еще в состоянии первобытной дикости, в качестве отдельной особи первобытного стадного сообщества, человек уже проявлял повышенный интерес к результату чужого труда. Когда для некоторых собирателей подножной пищи результат собственного собирательства оказывался незначительным, а то и вовсе никаким, интерес к результату чужого труда возрастал до возникновения намерения завладеть чужой добычей, которую можно было только отнять. Для осуществления этой цели использовалось насилие в процессе неорганизованного экономического взаимодействия между сильным и слабым, после завершения которого происходил, как правило, передел результата труда слабого в виде бесцеремонного присвоения его сильным. Вот таким, примитивным и неприглядным образом, представлявшим собой жестокое подчинение слабого сильному, происходило удовлетворение непреодолимого интереса сильного к результатам труда слабого. Вот такое, примитивное и неприглядное зрелище являли собой первые экономические отношения в человеческом обществе, носившие эпизодический и случайный характер.

Валентин Яковлевич Мач направил нам политико-экономическую статью для опубликования.
Другие его работы здесь:

• Распределение и противоречия
• Покончить с белым рабством! Отношения между участниками совместной производственной деятельности.
• Общество и право
• Ограниченность социалистической идеи
• Общество и социалистическое распределение
• Распределение и власть
• Распределение и собственность
• Распределение и первобытный коммунистический рай
• Распределение и насилие

Impactantes peleas de animales Рис. с сайта http://spanish.china.org.cn/

Распределение, являвшееся результатом экономических отношений между сильным и слабым, получило в дальнейшем свое продолжение в нескольких направлениях. В направлении одном – в виде единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности, затем единоличного и централизованного распределения совокупного результата общественного производства. Это направление распределения осуществлялось властью. В направлении втором – в виде единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности так называемыми собственниками средств производства, которыми последовательно явились рабовладельцы, феодалы и капиталисты. В направлении третьем – в виде распределения между победителями и побежденными. В направлении четвертом – в виде распределения между участниками полномасштабного неуправляемого самопроизвольного процесса в общественных и экономических отношениях. И в направлении пятом – в виде распределения между преступниками и их жертвами.
С началом коллективной производственной деятельности возникла необходимость распределения ее результатов, которое можно было осуществить всего лишь двумя способами. Одним из них являлся полномасштабный неуправляемый самопроизвольный процесс, неприемлемость которого представляется очевидной, так как неорганизованное экономическое взаимодействие каждого с каждым другим за свою долю в распределяемом результате совместной производственной деятельности с использованием насилия, имело бы своим следствием, как правило, распад отдельной независимой человеческой общности. Другим способом распределения было единственно приемлемое на то время распределение единоличное, которое и получило в свое время повсеместное распространение в качестве экономической основы отдельных составных частей первобытного стадного сообщества. С распадом последнего на отдельные немногочисленные первобытные общины единоличное распределение результатов совместной производственной деятельности превратилось в единоличное распределение совокупного результата общественного производства.
Вопрос о праве осуществления единоличного распределения всегда выяснялся посредством насилия, используемого в процессе неорганизованного экономического взаимодействия между наиболее сильными в физическом отношении сородичами, после завершения которого самый сильный из них оказывался на вершине пирамиды общественной иерархии, в соответствии с которой распределялись отношения господства и подчинения. Каждый, осуществлявший единоличное распределение, обладал огромным преимуществом перед всеми остальными и всегда стремился как можно дольше сохранять свое привилегированное положение, используя для этого любые средства и методы, включая самое жестокое насилие.
Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей единоличного распределения.
Возрастание численности первобытных общин и количества производственных коллективов, расширение занимаемых общинами территорий обусловили достижение физической невозможности осуществления единоличного распределения совокупного результата общественного производства, превратившегося в распределение централизованное. Переход к централизованному распределению обусловил образование соответствующего исполнительного аппарата, называемого в настоящее время бюрократическим, а непосредственное единоличное распределение превратилось в руководство распределением централизованным. Тем самым были созданы необходимые условия для перехода каждой, достаточно многочисленной и развитой, отдельной человеческой общности к государственной форме своего дальнейшего существования.
Вопрос о праве осуществления руководства централизованным распределением всегда выяснялся посредством насилия, используемого в процессе неорганизованного экономического взаимодействия между наиболее сильными в физическом отношении сородичами, после завершения которого самый сильный из них оказывался на вершине пирамиды общественной иерархии, в соответствии с которой распределялись отношения господства и подчинения. Каждый, осуществлявший руководство централизованным распределением, обладал огромным преимуществом перед всеми остальными и всегда стремился как можно дольше сохранять свое привилегированное положение, используя для этого любые средства и методы, включая самое жестокое насилие.
Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей централизованного распределения.
Распределение результатов совместной производственной деятельности рабовладельцами, феодалами и капиталистами также основано на отношениях господства и подчинения, складывающихся в результате использования насилия в процессе неорганизованного экономического взаимодействия.
Примитивность первых орудий труда, несовершенство способов производства, непостоянство благоприятных природных условий не могли обеспечить первобытной общине необходимый постоянный достаток пищи. Почти ежедневная ее недостаточность во многих случаях весьма настоятельная, имела своим следствием возникновение интереса у членов общины к результатам производственной деятельности ближайших соседей. Когда недостаточность пищи оказывалась критической, тогда интерес этот возрастал до возникновения намерения завладеть чужим добром, которое можно было только отнять. Для осуществления этой цели использовалось насилие в процессе неорганизованного экономического взаимодействия между общинами, после завершения которого происходил, как правило, передел результатов производственной деятельности побежденных в виде беспорядочного грабежа победителями. Вот таким, примитивным и неприглядным образом, представлявшим собой жестокое разбойное нападение, происходило коллективное удовлетворение непреодолимого коллективного интереса к результатам чужой производственной деятельности. Вот такое, примитивное и неприглядное зрелище являли собой первые экономические отношения между отдельными независимыми человеческими общностями, носившие эпизодический и случайный характер.
Для власти любого государства всегда являлась недостаточной собираемая на ее нужды часть совокупного результата общественного производства, значительно увеличить которую можно было только грабежом ближайших соседей. Если первые случайные разбойные нападения совершались большей частью только для того, чтобы выжить в крайне неблагоприятных условиях, то впоследствии они превратились в более или менее постоянные преднамеренные действия, совершавшиеся с целью удовлетворения чрезмерного экономического интереса. Со временем организующая сила государственной власти превратила стихийные разбойные нападения в заблаговременно планируемые и тщательно подготавливаемые захватнические войны, ведение которых возлагалось на хорошо обученные и должным образом оснащенные регулярные армии.
Первые победители выгребали в процессе непременных грабежей только лишь необходимые им результаты производственной деятельности побежденных. В дальнейшем они уже захватывали некоторую часть побежденных для того, чтобы использовать их впоследствии в качестве рабов. Вследствие использования в дальнейшем принудительного и практически безвозмездного рабского труда значительно возрастал экономический эффект военной победы. Одновременно существенно сокращалось количество войн необходимых для достижения определенного экономического результата.
Следующим шагом в этом направлении явилось заключение кабальных мирных договоров, которые всегда писались под повелительную диктовку победителей, каждый раз оговаривавших для себя всевозможные, как разовые, так и долговременные послевоенные экономические и многие другие преимущества.
Не лишним в этом отношении было утверждение вассальной зависимости между победителями и побежденными, также позволявшее более длительно и более полно использовать экономические и другие выгоды военной победы.
Непосредственным присоединением завоеванных территорий вместе с населявшими их побежденными народами был достигнут возможный максимум практической целесообразности использования войны в качестве средства удовлетворения экономического интереса. Присоединение позволяло неограниченно долго и наиболее полно использовать экономические выгоды военной победы, исключая одновременно необходимость дальнейших войн с уже однажды побежденной человеческой общностью. Максимум практической целесообразности одного завоевания можно было увеличить только путем осуществления второго, затем третьего и т. д., вплоть до достижения максимума абсолютного одновременно с завоеванием мирового господства.
Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей войн.
Полномасштабный неуправляемый самопроизвольный процесс в экономических и общественных отношениях происходит в виде индивидуальной борьбы каждого его участника с каждым другим за свою долю в подлежащем распределению результате. Каждый старается заполучить как можно больше и вступает в неорганизованное экономическое взаимодействие с любым другим участником, препятствующим достижению его собственной цели. Возникает он тогда, когда распределяются, как правило, весьма ограниченные, а то и заведомо недостаточные ресурсы властью, уже неспособной обеспечить с помощью соответствующего насилия законный порядок в экономических и общественных отношениях. В том или ином виде тлеющий неуправляемый самопроизвольный процесс есть явление постоянное.
Наиболее значительной составной частью постоянного неуправляемого самопроизвольного процесса в экономических и общественных отношениях является преступность. Возникнув в виде экономических отношений между сильным и слабым, она представляла собой некоторое время последовательность индивидуальных актов насилия, к которым затем добавились акты насилия группового. В дальнейшем образовалась организованная преступность в виде отдельных, долговременно действующих организованных преступных группировок (ОПГ) и даже отдельных организованных преступных сообществ (ОПС). В настоящее время организованная преступность превращается в преступность высокоорганизованную путем слияния отдельных ОПГ и ОПС с различными государственными структурами. Более того, в некоторых случаях организованная преступность вступает в прямое противоборство с властью. Представляется очевидным, что все организационные изменения преступности направлены на расширение своей сферы деятельности и на создание благоприятных условий для своего существования на долговременной, а то и на постоянной основе. Чем не государственное собирательство земель? Поэтому пределом развития преступности является превращение ее во власть, тем более, что и отстоят они друг от друга совсем недалеко, и т.д.
Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей преступности.
Интересующиеся происхождением насилия человеческом обществе должны уяснить себе, что оно ниоткуда не произошло, а всего лишь благополучно перекочевало из доисторического времени в современную человеческую историю в качестве средства подчинения одного человека другому. Насилие используется и в среде социальных животных. Но если говорится о зверином, то это только о человеке. Сильный подчиняет слабого, победители подчиняют побежденных, преступник подчиняют свою жертву, осуществляющий единоличное распределение подчиняет остальных участников совместной производственной деятельности, власть подчиняет всех.
Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей насилия.
Таким образом, только устранение единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности и достаточное ограничение централизованного распределения совокупного результата общественного производства позволят ограничить использование насилия в человеческом обществе в той мере, в которой оно распространено в настоящее время в качестве решающего средства как для достижения долговременного экономического господства, так и для разового удовлетворения постоянного нездорового интереса к результату чужого труда.

За равный труд - равная оплата

В.Я. Мач

Общество и социалистическое распределение

Значительный недостаток справедливости и равенства в стране впервые победившего социализма - в отдельно взятой стране - вызывает значительные сомнения в практической целесообразности использования тотального централизованного распределения совокупного результата общественного производства в качестве экономической основы советской системы хозяйствования. Основоположники научного коммунизма и их последователи задумывались в свое время о том, каким должно быть социалистическое общество в целом и социалистическое распределение материальных благ в частности. С одной стороны имели место многочисленные рассуждения о том, каким должно быть распределение предметов потребления в грядущем социалистическом обществе, неприемлемость которого представляется в настоящее время очевидной по причине заведомой неприемлемости натурального распределения. В случае перехода к непосредственному распределению предметов потребления Генеральный Секретарь ЦК КПСС оказался бы Генеральным Кладовщиком СССР. Со стороны другой известно высказывание Маркса утверждавшего о том, что при оплате труда в социалистическом обществе должен господствовать принцип, регулирующий обмен товаров – за равное количество труда равное количество предметов потребления. В действительности такая оплата труда не имеет никакого отношения к принципу, регулирующему обмен товаров, так как представляет собой самую настоящую оплату по труду и в том самом, наиболее неприемлемом натуральном виде. Отсутствие общей меры количества труда, позволяющей определить трудозатраты каждого участника общественного производства, не говоря уже о членах общества занятых в непроизводственной сфере, не позволяет использовать принцип оплаты по труду. Да никто никогда и не пытался обосновать разницу между заработными платами Генсека и слесаря пятого разряда путем сопоставления их трудозатрат.

Валентин Яковлевич Мач направил нам политико-экономическую статью для опубликования.
Другие его работы здесь:

• Распределение и противоречия
• Покончить с белым рабством! Отношения между участниками совместной производственной деятельности.
• Общество и право
• Ограниченность социалистической идеи
• Общество и социалистическое распределение
• Распределение и власть
• Распределение и собственность
• Распределение и первобытный коммунистический рай
• Распределение и насилие

Все борцы за социальную справедливость используют в качестве решающего средства совершенствования общественной и экономической организации социалистическое, а по своей сути внеэкономическое перераспределение материальных благ. Заключается оно в изъятии некоторой части высоких доходов одних для увеличения незначительных доходов других. Представляется в высшей степени целесообразным выяснить характер изменения общественной и экономической организации в зависимости от изменения доли социалистического распределения в совокупной массе производимых материальных благ.
Практически полное отсутствие социалистического распределения относится к ранним формам так называемого первобытного капитализма, когда общество еще не пришло к пониманию настоятельной необходимости предупреждения наиболее тяжелых последствий произвола частных собственников в распределении результатов совместной с рабочими производственной деятельности. Если в настоящее время полностью отказаться от использования социалистического распределения, предоставив частным собственникам неограниченную свободу экономической и производственной деятельности, то тяжелые последствия для общества не заставят себя долго ждать. В результате получим быстрое разорение мелких и средних предприятий, образование гигантских, вплоть до отраслевых, монополий, многочисленные социальные потрясения, переходящие в отдельных случаях в полномасштабный неуправляемый самопроизвольный процесс в общественных и экономических отношениях. Достаточно быстро снизится роль и значение товарно-денежных отношений, которые в скором времени будут заменены тотальным централизованным распределением совокупного результата общественного производства. Практически исключается возможность устойчивого существования такого общества, сохранить целостность которого можно только с помощью использования соответствующего по своей жестокости насилия. То есть, чем больше свободы для частных собственников, тем более жестокое насилие должно использоваться для обеспечения их дальнейшего господства. Вот так неограниченная экономическая свобода, которой соответствует крайне некачественная общественная и экономическая организация, оборачивается огромными бедствиями для допустившего ее общества.
Избежать до настоящего времени осуществления многочисленных мрачных пророчеств капиталистическому обществу позволил своевременный переход к использованию достаточного социалистического распределения. Именно оно является той самой действенной уздой, не позволяющей частным собственникам в их безоглядной погоне за наживой перешагнуть ту невидимую грань, за которой общественные и экономические отношения быстро приобретают явно выраженные признаки неуправляемого самопроизвольного процесса.
С увеличением доли социалистического распределения от нулевого значения качество общественной и экономической организации будет возрастать до некоторого оптимального значения в виде гуманного и демократического капитализма, представителями которого можно назвать наиболее упитанные капиталистические демократии.
Область социалистического распределения, расположенная между нулевым и оптимальным значениями, является областью недостаточного его использования. Ей соответствуют возрастающие степени устойчивости общественной и экономической организации. Область социалистического распределения, расположенная правее оптимального значения, является областью избыточного его использования. Ей соответствуют возрастающие степени недоразвитости капитализма, затем неразвитости, вплоть до полной замены капитализма системой тотального централизованного распределения совокупного результата общественного производства.
Избыточное социалистическое распределение используется, как правило, в случаях значительного ограничения возможностей общественного производства (войны, революции, стихийные бедствия, природные катаклизмы, обширные техногенные катастрофы и т. д.). Вот так, полностью разгромив страну, разрушив промышленность и сельское хозяйство, большевики невольно использовали тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства, которое Ленин назвал экономической политикой военного коммунизма. Иногда, однако, ограничение возможностей общественного производства обусловлено преднамеренным неоправданным использованием избыточного социалистического распределения тогда, например, когда общество сворачивает на дорогу, вымощенную благими намерениями наиболее одержимых борцов за социальную справедливость. Именно об этом убедительно свидетельствует возникновение застойных явлений в общественном производстве Швеции после перехода к использованию избыточного социалистического распределения. То же самое явление представляла собой постоянная значительная ограниченность возможностей общественного производства СССР, зажатого в тисках тотального централизованного распределения. Получается так, что при неоправданном использовании избыточного социалистического распределения общественное производство самопроизвольно стремится к такому своему состоянию, которое уже требует использования такого же избыточного социалистического распределения. Вот так две крайности в экономической организации: полная экономическая свобода и полное отсутствие таковой, сходятся в одном и том же, замыкаясь на нищете, деградации и разобщении.
Представляется очевидным, что социалистическое распределение оказывает огромное влияние на характер общественной и экономической организации, изменяя ее в самых широких пределах: от соответствующего неуправляемому самопроизвольному процессу до свойственного системе тотального централизованного распределения совокупного результата общественного производства. Однако оно не позволяет получить общественную и экономическую организацию, качество которой превосходило бы гуманный и демократический капитализм, представляющий собой предел возможностей социалистического распределения. Не приходится даже говорить об общественных и экономических отношениях, хотя бы отдаленно соответствующих многочисленным описаниям несравненных достоинств таковых в социалистическом или коммунистическом обществе.
Можно с достаточной для того уверенностью утверждать о том, что за наиболее эффективным использованием социалистического распределения в условиях развитого капиталистического общества никакого социализма в качестве самостоятельной общественно-экономической системы нет и быть не может в принципе. С не меньшей для того уверенностью можно также утверждать о том, что за использованием коммунистического распределения в условиях значительного ограничения возможностей общественного производства никакого коммунизма в качестве самостоятельной общественно-экономической системы нет и быть не может в принципе. Налицо очевидная недостаточность самого социалистического распределения, предопределяющая ограниченность идеи социалистической и призрачность коммунистической, а вместе с тем полную бессодержательность таких понятий, как социализм и коммунизм.
Таким образом, недостаточность социалистического распределения вынуждает искать возможность дальнейшего совершенствования общественной и экономической организации в области распределения результатов совместной производственной деятельности.

Валентин Яковлевич Мач направил нам политико-экономическую статью для опубликования.
Другие его работы здесь:

• Распределение и противоречия
• Покончить с белым рабством! Отношения между участниками совместной производственной деятельности.
• Общество и право
• Ограниченность социалистической идеи
• Общество и социалистическое распределение
• Распределение и власть
• Распределение и собственность
• Распределение и первобытный коммунистический рай
• Распределение и насилие